- Братья, что это за город и где здесь можно остановиться приезжему?
Люди не издавали ни звука.
- Я у вас спрашиваю, братцы, не понимаете? Ни звука.
'Наверное, они глухие', - подумал Арег, подошел и коснулся их.
- О, небо, - воскликнул Арег, - что я вижу? Это прекрасные скульптуры, а я принял их за живых людей. Каким талантливым скульптором был их создатель!..
Решив, что это и впрямь не люди, а скульптуры, Арег вошел в город, и перед ним открылись новые и новые картины и все из камня.
Огромный рынок, магазины и лавки, дома, кошки и собаки, еда и одежда, ковры и всевозможные украшения… все, все окаменело. Ни дыма, ни огня, ни звука, ни души, нет никакого следа и проблеска жизни…
- Только теперь я понял: это тот каменный город, о котором говорила девушка-голубка, - сказал Арег и стал бродить по городу. На каждом шагу встречались новые картины.
В одном месте стоит группа людей, словно беседующих друг с другом, у одного лицо разгневанное, рот открыт, словно он бранит другого, третий смеется, четвертый плачет, женщина с ребенком на руках просит милостыню. В другом месте окаменело свадебное шествие- вот ведут невесту к жениху. Город находился в движении, в нем кипела жизнь, когда он вдруг в один миг окаменел. Продавец взвесил фрукты и уже пересыпал часть в корзинку покупателя, как вдруг все окаменели: и он, и весы, и покупатель, и фрукты.
- Бедные люди, - сказал Арег, - не удостоились даже прахом стать, а превратились в товар для продажи. Действительно, если бы сейчас кто-нибудь смог эти бесчисленные скульптуры увезти в дальние страны и продать, то накопил бы несметное богатство. Вот за ту скульптуру новобрачной девушки, наверное, дали бы золота весом с нее. Но о чем это я? Тот, кто видит воочию это бедствие, может ли думать о богатстве? Вот где богатство предстало перед нами в своем подлинном обличий… Ах, хоть бы кто-нибудь из них обрел речь и рассказал мне, что с ними произошло. Дай-ка крикну, что будет, то будет.