Была у него единственная дочь, столь же красивая, сколь добрая и умная. Звали се Гоарик и была она завидной невестой пятнадцати лет.
И вот купец со своим караваном возвращался домой - оставалось пять дней пути. Он вызвал Айцатура и вручил ему письмо жене, затем дал хорошего коня и сказал:
- Отвезешь домой жене.
Айцатур, только и искал какого-либо повода, чтобы проявить признательность своему благодетелю. Он спрятал письмо за пазухой и, сев на коня, понесся во весь опор.
На следующий день к обеду он прискакал к дому купца. Был жаркий летний день. Он спешился, привязал коня в тени дерева, а сам подошел к дому. Дверь была заперта, и он решил не беспокоить домовладельцев. Усталый, он присел под стеной и сразу же уснул.
Кто знает, что снилось в это время Айцатуру, но под лучами жгучего солнца лицо его разрумянилось и покрылось каплями пота, подобно алой майской розе с жемчужными каплями росы. Напротив было окно Гоарик. И кто знает, что побудило ее открыть окно? Когда она вдруг увидела прекрасное лицо Айцатура, словно окаменела: никогда в жизни не видала она такого красивого лица и смотрела не сводя с него глаз. Долго так смотрела Гоарик и вдруг заметила кончик письма, высунувшийся из кармана юноши, узнала отцовского коня и решила: 'Его непременно прислал мой отец, чтобы сообщить о своем приезде'. И недолго думая, вышла из дома, осторожно вытянула письмо и снова впорхнула в свою комнату. Гоарик вскрыла письмо и прочла следующее:
'Моя дорогая жена! Как только этот юноша с моим письмом прибудет к тебе, прими его любезно, чтобы он ничего не заподозрил, а затем безотлагательно убей его мечом или огнем, ядом или веревкой. Я через пять дней буду дома и не должен его видеть в живых. Твой муж.'
Гоарик прочла это письмо вслух и не поверила ни глазам своим, ни ушам. 'Нет, - подумала она, - мой отец, наверное, хотел написать совсем другое'. И она написала:
'Моя дорогая жена! Как только этот юноша с моим письмом прибудет к тебе, сейчас же мою Гоарик обвенчаешь с ним, чтобы до моего приезда все было уже закончено. Твой муж.'
Гоарик написала это письмо, вложила его обратно юноше в карман, потихоньку поднялась к себе в комнату, и сожгла письмо отца, затем весело вбежала в комнату матери и сказала: