А теперь оставим пока вишапа голодным на несколько дней, а сами с посланцами царя отправимся в путь.
Здесь было одно большое село под названием Ареван. Все его жители были армяне, как и мы.
В этом селе жила семья, где и муж, и жена имели по одной дочери от первого брака.
Муж очень любил родную дочь, но и к падчерице не питал неприязни. Что до жены, то она была иного нрава: очень зла и завистлива. Она любила лишь свою дочь, а неродную ненавидела лютой ненавистью.
Дочь мужа звали Аревахат (крупинка солнца), дочь жены - Мамхи (терновник). Аревахат и была настоящей крупинкой солнца, ее лицо было так красиво, что сверкало подобно солнцу. А вторая была настоящей мамхи - черной, как терновник, колючей и шершавой подобно его кустам.
Мачеха очень злилась: почему ее дочь так безобразна, уродлива, а Аревахат столь мила и красива? Целыми днями она заставляла Аревахат работать: лепить кизяк, доить корову, печь хлеб, мыть посуду, таскать сено и солому, чтобы ее белые руки сморщились, ее нежное белоснежное лицо побагровело, ее стройный стан ссутулился, чтобы она обессилела, чтоб она поблекла, увяла. Но Аревахат, наоборот, делалась все сильнее и красивее, а Мамхи, которая жила как царевна, с каждым днем все хирела и становилась еще уродливей.
Аревахат работы не чуралась, она так привыкла к труду, что не могла сидеть без дела ни минуты. Как только кончала свои дела, принималась за мужскую работу, закончив ее, бралась за пряжу и вязание. Дома пряла на прялке, идя за водой, брала с собой веретено или недовязанный чулок, чтобы пока наступит ее очередь или наполнится кувшин, не стоять без дела, не болтать попусту, а прясть или вязать.
Все спорилось в руках Аревахат: она могла пахать, сеять, ткать, кроить, шить, варить, печь, доить, чинить и мастерить. Одним словом, второй такой девушки не было. Но что поделаешь - оказалась она во власти злой мачехи. Чем лучше все она делала, тем хуже обращалась с ней жестокая мачеха. Каждый раз, подобно злой волчице, она искала повода, чтобы оттаскать за волосы Аревахат, избить ее до крови. А мужа убеждала, что падчерица своим непослушанием и упрямством изводит ее. Аревахат не умела оправдываться, как только хотела произнести слово, слезы начинали душить ее, а отец верил жене и сердился на дочь.
Аревахат всю свою боль выплакивала на могиле матери. Часто ходила она на кладбище, преклонив колени, проливала горькие слезы, жаловалась на свою жизнь и, успокоившись, возвращалась домой. Много раз, положив голову на могилу, засыпала, видела свою мать во сне, обнимала ее, ласкала, а мать утешала ее и советовала быть доброй и терпеливой. 'Бог не оставит невинного, - говорила она, - только ты веди себя так, чтобы понравиться богу, чтобы он любил тебя, тогда он не оставит тебя без защиты, вызволит из беды'. Эти слова матери придавали ей силы, утешали, она забывала свои горести и с каждым днем расцветала, как бутон розы, как фиалка.
Аревахат была так чиста и невинна, что когда молилась, то верила, что душа ее возносится на небо, долетает до бога и там, в его чертогах, вместе с ангелами восславляет его имя.