Но образъ предо мной стоялъ все, какъ живой,
И звукъ пронзительный, и громкій, и глухой
Вдругъ оглушилъ меня ужасными словами:
"Дитя мое! Со мной вѣдь ты давно знакомъ,
Чего-жъ боишься ты? приди въ мои объятья!
Я отнесу тебя въ родной твой край и домъ,
Я возвращу тебѣ друзей, родныхъ и братьевъ!"
Я бросился бѣжать -- она за мной вослѣдъ:
"Тебя избавлю я отъ этихъ мукъ и бѣдъ;
Дитя мое! Ужель меня ты не узналъ?