-- Иди съ Богомъ,-- сказалъ онъ, широко растворяя ей двери, и дѣвушка выпрыгнула изъ комнаты.
На другое утро горничная Амаліи Ивановны ходила, какъ потерянная, все дѣлала не во время и жаловалась на головную боль.
-- Иришь, кричала на нее хозяйка:-- ты угорѣль сегодня?
-- Нездоровится мнѣ, барыня.
-- Нездоровится, и ты мнѣ не скажешь ничего? я сейчасъ тебѣ дамъ капель.
У Амаліи Ивановны были универсальныя капли, которыми она лечила отъ всѣхъ болѣзней. Капли эти прописалъ ей докторъ-нѣмецъ, когда она еще жила въ Курляндіи, ея родинѣ, и она имѣла въ нихъ такую вѣру, что сама глотала безпрестанно и подчивала ими всѣхъ, кто только заикался о болѣзни. Ириша должна была пройти чрезъ испытаніе капель, отчего голова у нея еще хуже разболѣлась, но Амалія Ивановна объявила, что это одни капризы, и предложила еще пріемъ капель.
Иришѣ было не до капризовъ: ее оскорбили въ самыхъ ея святыхъ чувствахъ и кто оскорбилъ? тотъ, кого она боготворила.
Неужели она ошиблась, и онъ такой-же, какъ и другіе? грубый, безстыжій! О, она пристыдитъ его и скажетъ... но что сказать, она не знала.
-- Вѣдь онъ баринъ, а она горничная, можетъ быть, баре всегда такъ поступаютъ съ горничными, и онъ только осмѣетъ ее и прогонитъ прочь, какъ прогналъ тогда, когда она разбила его чашку. Но чашку она купила новую, а сердце разбитое чѣмъ замѣнить?
Она надрывалась отъ слезъ и горя, а хозяйка ѣла ее поѣдомъ цѣлый день. Она была не въ духѣ и ничѣмъ нельзя было ей угодить, все не такъ: полы грязны, пыль вездѣ, жаркое не дожарила вчера, кофе пережарила сегодня; наконецъ она накинулась на горничную за то, зачѣмъ новый жилецъ не платитъ денегъ за квартиру,-- за одинъ мѣсяцъ только и отдалъ, а за два до сихъ поръ долженъ.