Она знала, что другой такой Ириши ей не найти.
-- Не хочешь,-- сказала она, сразу понизивъ тонъ,-- и не надо, я сама пойду.
И дѣйствительно пошла.
Что они говорили съ жильцомъ, Ириша не могла разобрать даже черезъ растворенную дверь, такъ какъ говорили по-нѣмецки, сначала тихо, потомъ хозяйка начала кричать и баринъ тоже. Черезъ минуту Амалія Ивановна вылетѣла, какъ бомба, изъ комнаты, вся красная, ругаясь уже по-русски. Ириша убѣжала въ испугѣ, чтобы не попасться ей на глаза.
Положеніе Азарьева было критическое: его гонятъ съ квартиры, а денегъ нѣтъ ни гроша, вчера прокутилъ послѣднія. Надо достать, но гдѣ достать, онъ не зналъ. Всѣ кредиты были истощены, а скорыхъ получекъ не предвидѣлось. Написать развѣ Пушкареву, онъ выручалъ иногда. Не придумавъ ничего лучшаго, онъ написалъ письмо пріятелю и позвонилъ.
На порогѣ остановилась горничная, не подымая на него глазъ.
-- Иришенька, душенька,-- началъ онѣ ласково,-- я имѣю просьбу до васъ.
Дѣвушка молчала.
-- Письмо у меня вотъ въ Пушкареву, знаете этотъ рыжій, что у меня бываетъ?
-- Знаю.