-- О! вы не знаете; онъ все проигралъ, у насъ не осталось ни гроша денегъ въ домѣ, я вездѣ искала и ничего не нашла.
Она приложила къ глазамъ батистовый, надушенный платокъ, очевидно, оставшійся у нея въ рукахъ послѣ бала. Азарьеву стало жаль ее, она была такъ хороша въ утреннемъ голубомъ капотѣ, замѣнившемъ бальное платье, вся въ слезахъ, съ распущенными волосами.
Что за прелестная женщина, подумалъ онъ,-- къ несчастію, я не могу ей помочь.
Въ это время лакей подалъ ей на серебряномъ подносѣ какой-то конвертъ на имя мужа. Шатилова распечатала его и передала гостю.
-- Скажите, что это; я не понимаю.
-- Это, это... смущенно проговорилъ Азарьевъ, пробѣжавъ бумагу глазами,-- это повѣстка отъ нотаріуса, по векселю.
-- По векселю! да развѣ мужъ мой выдавалъ векселя? А гдѣ же мое приданое? гдѣ его деньги?
Азарьевъ понималъ, что онъ присутствуетъ при семейной драмѣ, но не зналъ, какъ утѣшить стоявшую передъ нимъ, въ полномъ отчаяніи, молодую женщину.
-- Это только протестъ, сказалъ онъ,-- вы не тревожьтесь.
-- Протестъ, а потомъ что?