-- Да такъ! Оно какъ-то совѣстно.
-- Это отчего? Вѣдь ты не выпрашивалъ, я самъ тебѣ предложилъ. Послушай, Матюшкинъ, еслибы ты былъ съ деньгами, а я безъ копѣйки, неужли ты не далъ бы мнѣ такихъ пустяковъ?
-- Я?.. Чортъ знаетъ, братецъ... мнѣ и во снѣ никогда не снилось, чтобъ я былъ съ деньгами... Почемъ я знаю, что было бы въ такомъ случаѣ. Я можетъ-быть сталъ бы не тотъ человѣкъ, что теперь, сталъ бы копѣечникъ, скряга... а впрочемъ что на себя клепать! Теперь, въ эту минуту, случись у меня капиталъ, конечно я въ ростъ бы его не пустилъ. Я бы ему протеръ глазки.
-- Ну и товарищу далъ бы взаймы? спросилъ Лукинъ.
-- Конечно далъ бы; вотъ ты же даешь.
-- Ну такъ чего жь толковать! Подумай, Матюшкинъ, вѣдь это глупо. Деньги на то и сдѣланы, чтобъ ихъ тратить. Деньги не любятъ лежать. Онѣ хороши только тогда, когда отъ нихъ польза кому-нибудь есть, а безъ этого деньги что? Тьфу! Добраго слова не ст о ятъ.
-- Вотъ правда, славно смазалъ! воскликнулъ Матюшкинъ, спрыгнувъ съ окна.-- Да я то что чушь несу, совсѣмъ ошалѣлъ, ей Богу! Человѣкъ хорошее дѣло дѣлаетъ; деньги даетъ товарищу въ долгъ, а товарищь кобенится, упирается какъ баранъ. Нечего меледить! Нечего жаться, да лицемѣрить! Надо вести себя откровенно. Деньги нужны, деньги даютъ отъ души, ну и бери отъ души, вотъ и все.
-- Берешь стало-быть?
-- Беру, Григорій Алексѣичъ, беру! Спасибо тебѣ, дай руку. Пусть будетъ по твоему, пусть буду я долженъ тебѣ со всѣхъ концовъ,
-- Не хлопочи, сочтемся когда-нибудь,