-- Есть. Почему жь бы и имъ не быть?
-- Да такъ. У нихъ дѣла много и безъ академіи.
-- Бѣлоручки! замѣтилъ Матюшкинъ.-- Пальцемъ до чернаго карандаша не дотронется; а станетъ чинить -- перчатки натянетъ, да тутъ же и пуговку застегнетъ. Нѣтъ, это что за художники! Вотъ какъ нашъ братъ, изъ класса, руки не вымывъ, чаю не выпивъ, бѣгомъ бѣжитъ въ оперу въ парадизъ,-- вотъ это художникъ! Значитъ онъ любитъ искусство какое оно тамъ ни есть; а то что!
-- Давича, въ Эрмитажѣ, замѣтилъ кто-то,-- даму одну я видѣлъ. Въ бархатномъ платьѣ и въ желтыхъ перчаткахъ писала.
-- Съ чего?
-- Да съ Греза, какую-то головку. Ужь я вилялъ, вилялъ около, чтобы на холстъ-то ей заглянуть.
-- Врешь ты все, Иванъ Павлычъ, перебилъ Матюшкинъ.-- Знаешь ли чего тебѣ было нужно? Вишь сказки разказываетъ на холстъ! Просто хотѣлось приволокнуться.
-- Ей-Богу, и.въ мысляхъ не было!
-- А ну, побожись еще разъ.
-- На что божиться? Мнѣ и безъ этого люди повѣрятъ. А вотъ вашъ братъ, что въ Любекѣ до зари гуляетъ... такъ васъ-то надо бы допросить.