Генералъ проворчалъ что-то очень нетерпѣливо.
-- Проси, сказалъ онъ вставая и вышелъ изъ кабинета въ гостиную.
Ѳедоръ Леонтьевичъ Маевскій былъ очень приличный генералъ. По чину, онъ не былъ ни слишкомъ старъ, ни черезчуръ уже молодъ. Ему было ровно пятьдесятъ лѣтъ. Двойной подбородокъ не выползалъ у него изъ-за галстуха, брюхо не выдавалось впередъ, волосы на вискахъ и на лбу не торчали насаленными крючками, а лежали такъ мягко и ровно, какъ цѣнный боберъ, и. какъ боберъ пестрѣли красивою просѣдью. Въ лицѣ видна была важность и полное сознаніе собственнаго величія, правда, но это сознаніе было спокойно. Взглядъ не грозилъ фухтелями или начальническимъ распеканьемъ. Онъ не любилъ, чтобы ему говорили за каждымъ словомъ ваше превосходительство, и самъ не повторялъ этого титла, разказывая свой разговоръ съ какимъ-нибудь низшимъ по чину лицомъ. Онъ даже не говорилъ ты никому кромѣ своей жены да лакея, и вообще былъ достаточно вѣжливъ.Ѳедоръ Леонтьевичъ зналъ три языка: французскій, польскій и русскій, учился когда-то прилежно и помнилъ пройденое въ школѣ на столько, чтобы не смѣшать Карла Великаго съ Карломъ XII, а математику зналъ даже такъ аккуратно, что могъ во всякое время довольно вѣрно опредѣлить различіе между хордою, радіусомъ и діаметромъ, между прямымъ и острымъ угломъ, между ариѳметическою и геометрическою прогрессіей. Мало того, лѣтъ двадцать тому назадъ, принявъ въ наслѣдство послѣ отца довольно значительное имѣніе, онъ счелъ за нужное прочесть отъ доски до доски полный курсъ сельскаго хозяйства Тера, да не такъ давно еще какую-ту русскую книжку о политической экономіи, что дало ему нѣкоторую возможность судить о разныхъ серіозныхъ вещахъ, выходящихъ изъ сферы его служебной дѣятельности. Служилъ онъ во фрунтѣ, по кавалеріи, тридцать лѣтъ, былъ въ польскомъ и турецкомъ походахъ, былъ раненъ куда-то слегка и по поводу этого случая имѣлъ право носить камышовую трость съ золотымъ набалдашникомъ; словомъ, былъ человѣкъ уважительный и приличный. Въ молодые годы, онъ былъ большой волокита, имѣлъ длинный рядъ романическихъ похожденій и вынесъ изъ нихъ сытое самолюбіе съ одной стороны, съ другой -- сердечную преданность къ прекрасному полу, съ которымъ всегда былъ рыцарски вѣжливъ, лукаво шутливъ, развязенъ и веселъ. Женился онъ года четыре тому назадъ, въ Минской губерніи, въ которой онъ долго стоялъ съ своею бригадой. Попавъ случайно въ село одного, когда-то богатаго, но въ ту пору раззореннаго пана, онъ страстно влюбился въ старшую его дочь, и чтобъ привлечь сердце дѣвушки, пустилъ въ ходъ всю опытность прежнихъ годовъ; но долго дѣло не шло на ладъ. Рѣзвая, умная, ловкая Зося скользила какъ змѣйка изъ рукъ. Долго водила она почтеннато стараго воина за его старый, почтенный носъ, смѣялась надъ нимъ жестоко, кокетничала, шалила и наконецъ, уже натѣшившись досыта, уступила настойчивымъ просьбамъ отца. Софьѣ Осиповнѣ минуло ровно двадцать два года въ ту пору, когда она вышла за мужъ. Она любила Ѳедора Леонтьевича какъ добраго малаго, свѣтскаго человѣка и уважала какъ мужа, за что съ своей стороны требовала полной покорности, полнаго, безусловнаго послушанія. Требованіе это было безмолвно, оно само собой подразумѣвалось, это была не больше какъ разница во взаимномъ, сердечномъ отношеніи влюбленнаго стараго волокиты къ молодой, бойкой, слегка привязанной женщинѣ, разница, сама по себѣ составлявшая естественное право въ пользу послѣдней. По какому случаю Ѳедоръ Леонтьевичъ назначенъ былъ губернаторомъ въ Сольскъ, объ этомъ нѣтъ точныхъ свѣдѣній, но достовѣрно извѣстно, что онъ имѣлъ связи. Изъ старыхъ его товарищей, пріятелей, родственпиковъ, многіе въ Петербургѣ служили на видныхъ мѣстахъ; съ иными онъ велъ переписку, въ которой не разъ повторялъ, что кочевая жизнь въ польскихъ губерніяхъ и военное поприще въ мирное время надоѣли ему ужасно, что онъ желалъ бы подъ старость пожить спокойно на постоянной квартирѣ и по примѣру другихъ его сверстниковъ быть полезнымъ отечеству не на однихъ смотрахъ и маневрахъ, что онъ не разъ, въ теченіи своей службы, исполнялъ важныя порученія, по хозяйственной, слѣдственной и другимъ частямъ, при чемъ успѣлъ изучить порядокъ гражданской администраціи и т. д. Желанія его наконецъ сбылись. Въ-одно прекрасное утро, онъ былъ увѣдомленъ частнымъ образомъ о новомъ своемъ назначеніи и вмѣстѣ съ тѣмъ приглашенъ въ Петербургъ для личныхъ переговоровъ. Изъ нихъ, Маевскій увидѣлъ необходимость заблаговременно ознакомиться съ ходомъ дѣлъ въ Сольской губерніи. Кипы бумагъ, уставовъ, проектовъ, меморій, отчетовъ и смѣтъ появились у него на столѣ. Все это надо было пересмотрѣть хоть мелькомъ, и во всемъ этомъ заключалось такъ много темнаго, незнакомаго для него, такъ много справокъ о разныхъ предметахъ необходимо было собрать, чтобы прикрыть хоть немного свое незнаніе въ глазахъ своихъ новыхъ начальниковъ и будущихъ подчиненныхъ, что въ головѣ у него пошло колесомъ. А между тѣмъ время, которое было ему дано, чтобы собрать всѣ нужныя свѣдѣнія въ центрѣ администраціи, летѣло съ ужасною быстротой, и тысяча постороннихъ вещей, отъ которыхъ нельзя отказаться, обѣды, визиты, пріемные дни, разносили его по частямъ, разрывали на мелкіе лоскутки. Часто, по цѣлымъ утрамъ, онъ прятался у себя въ кабинетѣ подъ разными предлогами, но наконецъ докладъ о пріѣздѣ какого-нибудь человѣка, отъ котораго трудно было отдѣлаться, или внезапное появленіе Софьи Осиповны съ словами: "Мой другъ, надо выйдти, такая-то и такой-то тутъ," заставляли его вздрогнуть, отправляться въ гостиную и съ головой, отуманенною дѣловыми подробностями, вести разговоръ о самыхъ пустопорожнихъ вещахъ. Въ такія минуты, Ѳедоръ Леонтьевичъ мысленно проклиналъ свое замѣтное положеніе въ обществѣ, своихъ знакомыхъ, родныхъ и даже сердился подъ-часъ на жену, но гнѣвъ его продолжался недолго. Онъ былъ веселый, уживчивый, общежительный человѣкъ. Нахмуритъ бывало брови, покрутитъ усы, поклонится холодно, а четверть часа спустя покорится своей судьбѣ и станетъ такимъ любезнымъ хозяиномъ, какихъ въ Петербургѣ мало.
-- Очень радъ, очень радъ! сказалъ Ѳедоръ Леонтьевичъ, когда Левель представилъ ему Лукина.-- Мое семейство, если не ошибаюсь, имѣло удовольствіе познакомиться съ вами немного пораньше чѣмъ я?
Лукинъ отвѣчалъ, что дѣйствительно, на одной станціи въ Псковской губерніи, онъ имѣлъ счастіе ждать лошадей вмѣстѣ съ семействомъ его превосходительства.
-- А вы давно пріѣхали въ Петербургъ? спросилъ Ѳедоръ Леонтьевичъ.
-- Въ половинѣ августа.
-- Вы здѣсь служили когда-нибудь.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Лукинъ.-- Я вовсе еще не служилъ, но когда-нибудь надо отвѣдать этого удовольствія, вотъ ужь два то да какъ я собираюсь.
-- Два года! съ большимъ удивленіемъ повторилъ Ѳедоръ Леонтьевичъ.