-- Служба загадка, онъ отвѣчалъ.
-- Но вы готовите себя къ рѣшенію этой загадки?
-- Да, только какъ я ее разрѣшу, одинъ Богъ вѣдаетъ. Я готовлю себя ко всякому случаю, а случай пестеръ.
-- Но вы имѣете же какой-нибудь планъ насчетъ будущаго? сказала Софи.
-- Никакого, сударыня. Я по опыту убѣдился, что безъ плана живется гораздо пріятнѣе. ІІланъ это прежде всего потерянный трудъ, потому что ни йоты изъ будущаго не угадаешь, а вовторыхъ всякій планъ портитъ жизнь. Если не сбудется, какъ это бываетъ обыкновенно, мы считаемъ себя несчастными, если сбудется, вся прелесть непредвидѣннаго удовольствія измята, весь аппетитъ притупленъ ожиданіемъ.
-- Бываетъ и такъ, сказалъ Левель;-- да не отъ насъ зависитъ, чтобъ было иначе? Планъ это не болѣе какъ рядъ связныхъ желаній; а желаніе -- вещь невольная. Желаніе въ сердцѣ растетъ какъ трава на землѣ, несѣянное, незванное.
-- Да, только траву не прячутъ, потому что трава хорошая вещь, которая имѣетъ свой смыслъ, а изъ пяти желаній четыре по меньшей мѣрѣ бываютъ такъ глупы или такъ гадки, что мы стыдимся о нихъ говорить и прячемъ ихъ инстинктивно.
-- Не всегда удается спрятать, сказала Софи.-- Чего языкъ не досказываетъ, то часто написано на лицѣ. Берегитесь, мосье Алексѣевъ, я умѣю читать эту грамоту.
-- Это не трудно, замѣтилъ Лукинъ,-- когда на лицѣ дѣйствительно написано что-нибудь, да сверхъ того еще написана правда; но что если оно молчитъ какъ пустая страница или, еще хуже, лжетъ?
-- Въ такомъ случаѣ, это ужь не лицо, а маска. Надѣюсь, что вы не носите ея, мосье Алексѣевъ?