Лукинъ улыбнулся.
-- Можетъ-быть оттого, продолжалъ Левель,-- что ни въ одну изъ нихъ я не имѣю возможности направить свое вниманіе постоянно... Физика, химія, зоологія, медицина, все это сильно меня интересуетъ...
-- Да, это все интересныя вещи, замѣтилъ Лукинъ.-- Жаль только что за всѣмъ не угонишься.
-- О! никакимъ образомъ! И теперь, Боже мой! Какъ припомнишь сколько времени потрачено даромъ и что можно было бы сдѣлать въ продолженіе столькихъ лѣтъ, такая досада беретъ, что руки отваливаются! Бросишь все и иногда цѣлый мѣсяцъ до книгъ не дотрогиваешься...
-- Что же вы дѣлаете въ такіе дни?
-- Да что? То же, что дѣлаетъ весь этотъ рой трутней, которымъ наполнены наши гостиныя... театры, рауты, клубы и служба тоже, хоть впрочемъ на службу немного уходитъ времени; но одна уже эта мысль, что тогда-то, вамъ нужно быть тамъ-то и дѣлать то-то, или часто не дѣлать даже рѣшительно ничего, а такъ просто присутствовать или позировать въ видѣ декораціонной мебели, одна уже эта мысль отбиваваетъ охоту отъ всякаго путнаго дѣла. Впрочемъ, у меня есть нѣсколько маленькихъ утѣшеній на эти случаи... Музыка, живопись...
-- О! въ самомъ дѣлѣ! Вы пишете?..
-- Да, немножко. У меня есть небольшой талантъ и большая охота; техники только недостаетъ, да и времени тоже. Въ музыкѣ, я гораздо дальше ушелъ, но музыкѣ я учился... давно впрочемъ...
-- Я вамъ удивляюсь, замѣтилъ Лукинъ.
-- А что?