-- Немножко имѣю понятіе.
-- Вы жили когда-нибудь въ деревнѣ?
-- Жилъ... одно время, отвѣчалъ Лукинъ,-- въ гостяхъ, прибавилъ онъ отворачиваясь и грустно уставивъ глаза на кучку горящихъ угольевъ въ каминѣ.-- Они сидѣли въ углу, на мягкой софѣ, за круглымъ столомъ, на которомъ стоялъ фарфоровый чайный сервизъ. Синій дымокъ отъ сигаръ ихъ вился, улетая въ трубу. Но мысли обоихъ, въ эту минуту, блуждали далеко отъ настоящей ихъ обстановки... Лѣто и зелень... смолистый запахъ деревьевъ, сосновая роща, Двина и удочка воскресли въ памяти Лукина, а за ними, одно за другимъ, воскресало все старое, невозвратное. Еще въ первые дни ихъ знакомства, догадка его насчетъ Левеля оправдалась вполнѣ. Павелъ Петровичъ былъ сынъ одного изъ старинныхъ сосѣдей его отца. Павелъ Петровичъ имѣлъ село въ пяти верстахъ отъ Двины, село, въ которое онъ поѣдетъ, когда ему вздумается и увидитъ опять его родину, его милую родину, этотъ рай, который закрытъ для него навсегда. Сердце сжалось въ груди Лукина. Зависть и злая тоска давили его.
-- Помните? продолжалъ Левель, увлеченный воспоминаніями.-- Помните эти ощущенія, которыя здѣсь ни съ чѣмъ сравнить и ничѣмъ замѣнить невозможно?.. Эту тишину, эту свѣжесть, просторъ, это постоянное присутствіе чего-то несвязаннаго съ мелочами вашей будничной жизни, чего-то могучаго и свободнаго, что живетъ вѣчною жизнію, чуждою волненія и страстей, идетъ своимъ вѣрнымъ, спокойнымъ шагомъ къ какой-то далекой цѣли, которая вездѣ и нигдѣ!... Синяя даль, холмы съ кудрявымъ кустарникомъ, пустынное озеро, старый лѣсъ... какъ все это мирно ласкаетъ душу!.. Совсѣмъ другія мысли приходятъ въ голову... какъ-то иначе смотришь на жизнь!.. сны даже снятся другіе!..
Лукинъ тяжело вздохнулъ.
-- Правда, сказалъ онъ;-- но странное дѣло, надо разстаться со всѣмъ этимъ и можетъ-быть потерять это все, чтобы вполнѣ оцѣнить. Такъ, какъ вы говорите о сельской жизни, такъ говорятъ о ней только въ городѣ, да пожалуй еще въ большомъ... На мѣстѣ, или даже по близости, вы не услышите ничего подобнаго.
-- Да, это старый грѣхъ: сытый голоднаго не понимаетъ.
-- Правда, но лучше ли понимаетъ голодный сытаго, это еще вопросъ.
-- А вы какъ полагаете?
-- Я полагаю, что нѣтъ. Мы всѣ понимаемъ вещь въ томъ видѣ, какъ она кажется намъ съ нашей сегоднишней точки зрѣнія, а какъ она будетъ казаться намъ завтра, когда наше относительное положеніе къ ней перемѣнится, это загадка неразрѣшимая. Какъ знать? современемъ, когда вы устроитесь такъ, какъ вы теперь желаете, можетъ-быть вы пожалѣете о столицѣ и службѣ.