-- И это меня огорчаетъ.
-- Покорно васъ благодарю.
-- Не за что. Вотъ еслибы мои выговоры какую-нибудь пользу вамъ дѣлали, тогда было бы за что благодарить; а то больно подумать: сколько я ни спорила съ вами, сколько я ни просила, ни убѣждала васъ, все было, простите, какъ въ стѣну горохъ.
Онъ усмѣхнулся.
-- Хорошо, если бъ такъ!
-- Да, нѣтъ, не еслибы, а именно такъ; и хорошаго тутъ нѣтъ ничего; напротивъ, это печально, жалко!.. Но согласитесь по крайней мѣрѣ хоть теперь, что я была права...
-- Кто жь сомнѣвается? Вы всегда правы... это безспорная истина, на которой основаны всѣ ваши доказательства.
-- Шутки въ сторону; я говорю съ вами очень серіозно. Согласитесь по крайней мѣрѣ, что я имѣла причину за васъ опасаться. Хороши или дурны были ваши убѣжденія, объ этомъ прежде еще можно было спорить; теперь нельзя. Теперь вы сами видите, къ чему они васъ ведутъ. Посмотрите, какъ все это вяжется; съ одной стороны циническое презрѣніе къ тому, что всѣми принято и всѣми уважаемо; а съ другой что? Игра, попойки, оргіи, открытыя связи съ женщинами, которыхъ не знаешь какъ и назвать... драки, Богъ знаетъ съ кѣмъ, и Богъ знаетъ за что!..
Лукинъ взглянулъ на нее съ удивленіемъ.
-- О! не думайте, отъ меня что-нибудь скрыть! продолжала она;-- я знаю все... Да, Григорій Алексѣичъ... игра, оргіи, драки! вотъ великолѣпный результатъ вашего образа мыслей! Что жь, развѣ это лучше того, надъ чѣмъ вы смѣетесь, и что вы себѣ позволяете топтать въ грязь?