-- Да, продолжалъ онъ,-- вы можете любить какого-нибудь ангела съ крыльями, безплотное существо, идею; вѣрнѣе сказать, вы любите вашу собственную добродѣтель; а между людьми, нѣтъ достойнаго...
-- Неправда, перебила она горячо.-- Я могу любить человѣка, и могу любить его чистымъ сердцемъ, не краснѣя ни передъ кѣмъ за такую любовь; но тотъ, кто ищетъ ее, тотъ долженъ ее заслужить... Я не могу... я не должна любить человѣка безъ правилъ... развратнаго...
-- А! вотъ видите ли? перебилъ онъ опять;-- вотъ и выходитъ, что я былъ правъ. Вы слишкомъ чисты, слишкомъ добродѣтельны, чтобъ исполнить дѣло сестры милосердія. Зло васъ, пугаетъ; вы не можете даже понять злаго человѣка, не говорю ужь, любить его.
-- Нѣтъ, я могу понять...
-- Не можете, Софья Осиповна! Еслибы могли, вы бы поняли, что зло привлекательно, что оно имѣетъ въ себѣ бѣсовскую красоту, отъ которой нельзя оторваться во имя однихъ безплотныхъ, теоретическихъ убѣжденій!.. То слѣдуетъ, другое не слѣдуетъ дѣлать, это также легко сказать, какъ противъ этого трудно спорить; но чтобъ исполнить свой долгъ, надо любить его; а любить простой, книжный законъ невозможно!.. Любить можно только живое... только то, что само любитъ васъ, любитъ сердцемъ, въ которомъ течетъ живая, горячая кровь!
-- Но вы имѣли такое сердце...
-- Да, я имѣлъ.
-- Что жь, развѣ этого недостаточно? Развѣ образъ вашей Marie не является передъ вами съ упрекомъ въ минуту безумства и преступленія?.. Вспомните, Григорій Алексѣичъ! Вообразите себѣ ее здѣсь, вмѣсто меня. Подумайте, что бы она сдѣлала, чтобъ она сказала, еслибъ она была жива, и сидѣла тутъ, возлѣ васъ?.. О! Я увѣрена: она сказала бы то же, что я говорю... Она взяла бы васъ за руку, вотъ такъ, и посмотрѣла бы вамъ въ глаза, такъ, и сказала бы: Гриша! Что ты со мною дѣлаешь?.. Развѣ тебѣ не жаль меня? Развѣ ты не знаешь, какъ мнѣ это больно, и какъ дорого для меня твое честное имя... твоя судьба, твоя будущность?..
Лукинъ былъ тронутъ глубоко. Ни слова не говоря, онъ схватилъ руки, къ нему протянутыя, и осыпалъ ихъ страстными поцѣлуями. Кому были назначены эти поцѣлуи? присутствующей или отсутствующей? это онъ самъ едва зналъ. Знакомое чувство во всей своей чудной прелести, со всею своею увлекательною силой, прозвучало въ ея словахъ, промелькнуло въ движеніяхъ и во взорѣ. Время и разстояніе, имя, лице и всѣ маленькія, но безчисленныя различія, съ ними связанныя, все исчезло на мигъ. Передъ нимъ была женщина, любящая и любимая; она просила его о чемъ-то, а онъ держалъ ея руки и цѣловалъ.
-- Мосьё Алексѣевъ! De grâce!... Что вы дѣлаете! оставьте! сказала она вырываясь; -- лицо и руки и шея у ней пылали.