-- Конечно. Раціональная обработка земли основана на свободномъ трудѣ. Ей не ужиться съ крѣпостнымъ правомъ
-- Но у Римлянъ существовало же крѣпостное право; а между тѣмъ это былъ первый народъ, который привелъ обработку земли въ систему.
-- И первый, который привелъ въ систему всѣ мерзости, всѣ неправды своей общественной и семейной жизни, освятивъ ихъ подъ именемъ права...
-- Постойте, постойте! перебилъ усмѣхаясь Левель.-- Оставимъ Римлянъ въ покоѣ. Они уводятъ насъ въ сторону отъ вопроса. Я не хочу защищать ни ихъ крѣпостное право, ни наше; это конечно зло; но дѣло не въ томъ...-- И онъ завелъ ра "воръ опять на вопросъ о хозяйствѣ.
Оми спорили всю дорогу, а Марья Васильевна слушала ихъ и молчала, не понимая о чемъ идетъ споръ. Ей было досадно на мужа. Онъ завладѣлъ Григоріемъ Алексѣевичемъ такъ исключительно, что въ послѣдніе дни она не успѣла съ нимъ и трехъ словъ сказать. А ей такъ бы хотѣлось поговорить съ нимъ подолѣе, убѣдиться, что они не чужіе другъ другу, что онъ помнитъ прошедшее, что оно ему такъ же дорого, какъ и ей... Но когда, какимъ образомъ это сдѣлать?.. Они вѣчно втроемъ!.. Вдругъ, ей пришло на умъ, что Нѣмецъ съ фермы придетъ сегодня, часу въ десятомъ, и что Павелъ Петровичъ, по всей вѣроятности, уведетъ его къ себѣ въ кабинетъ часа на два... Это будетъ ужь послѣ чая; дѣти ужь будутъ спать; вотъ случай!.. Еслибы только онъ догадался!..
Съ нервнымъ волненіемъ ждала она Биркена. Когда доложили, что онъ пришелъ, она оглянулась украдкой на Лукина, но замѣтивъ, что онъ тоже смотритъ на нее, покраснѣла и опустила глаза.
-- Я пойду въ садъ, сказала она, когда всѣ встали изъ-за стола.
Лукинъ посмотрѣлъ на нее, и ни слова не говоря, ушелъ въ свою комнату... Комната находилась въ нижнемъ этажѣ, и выходила балкономъ въ садъ... Постоявъ на крыльцѣ съ минуту, онъ вышелъ, осматриваясь и прислушиваясь... Тихо, тепло пахнетъ черемхой... Весеннія сумерки ложились прозрачно, какъ синій флеръ; но чаща вѣтвей въ аллеяхъ была такъ густа, что внизу, подъ навѣсомъ ея, казалось немногимъ свѣтлѣе ночи. Изъ дома, черезъ отворенное окошко верхняго этажа, слышался звукъ посуды, которую убирали... Онъ шелъ внизъ по аллеѣ, къ бесѣдкѣ, которая возвышалась въ углу, надъ оврагомъ, шелъ, напѣвая въ полголоса одну старую русскую пѣсню, затверженную имъ еще въ Жгутовѣ:
Гой вы, братцы мои! братцы малые!
Вы, соколики разудалые!