-- Семи лѣтъ не воротишь, сказалъ онъ;-- но я хочу знать, какъ вы ихъ прожили?.. Счастливы ли вы съ мужемъ? Любите ли вы его?.. Говорите, говорите скорѣй! Вѣдь я еще ничего не знаю!
-- Я... должна быть счастлива, отвѣчала она нерѣшительно и чуть слышно;-- потому что я знаю его; а кто его знаетъ, тотъ не можетъ его не любить.
Лукинъ посмотрѣлъ ей въ лицо.-- Не то, сказалъ онъ.-- Я не то спрашиваю... Счастливы ли вы такъ, какъ бы вы желали быть счастливою съ мужемъ? Любите ли вы его больше всего на свѣтѣ? Отвѣчайте мнѣ прямо, безъ оговорокъ; просто да или нѣтъ?
Она молчала, потупивъ глаза.
-- Ну, это ужь не постарому! Въ старые годы вы были откровеннѣе... Я имѣлъ право знатью, что васъ близко касалось; а теперь, я, кажется, потерялъ и это!
-- Григорій Алексѣичъ! отвѣчала она:-- не будьте со мною такъ строги! Пожалѣйте меня! Еслибы вы знали что дѣлается у меня на сердцѣ, вы бы не стали такъ говорить.
-- Можетъ-быть... Но пожалѣйте же и вы меня. Скажите же мнѣ хоть что-нибудь, чтобъ я могъ составить себѣ хоть какое-нибудь понятіе о томъ, что съ вами было въ эти семь лѣтъ, и что теперь дѣлается?.. Что вы дѣлали послѣ того какъ мы съ вами разстались?.. Когда умерла Лизавета Ивановна? Когда, гдѣ вы встрѣтились съ нимъ?.. Подумайте; вѣдь я ничего не знаю!..
-- Маменька умерла слишкомъ два года тому назадъ, въ ноябрѣ, отвѣчала она, и вслѣдъ за тѣмъ разказала ему нѣкоторыя подробности этой потери.-- Она очень жалѣла о васъ, очень грустила и плакала, когда мы узнали объ этомъ случаѣ.
-- А вы, Марья Васильевна?
-- Я?.. отвѣчала она съ тихимъ упрекомъ, обращая къ нему глаза: -- И это вы спрашиваете?.. Ахъ! Григорій Алексѣичъ, что я вытерпѣла, то не разказывается!.. Я очень была несчастна; но передать вамъ, какъ все это было въ ту пору, я не могу; у меня словъ нѣтъ на эти вещи.