Бодягин пожал плечами и сквозь натянутую усмешку его мелькнуло что-то озлобленное.
– Ну, брат, – сказал он, – я уж не знаю, как тебя и понять. То «не хочу, потому что рискованно», то «потому, что риску нет». Ты просто виляешь!
– Нет, Павел Иванович, это напраслина… Я тебе говорю, что мне эта игра противна во всяком виде: с риском, потому что я не желаю, чтобы меня обыгрывали, без риску, наверняка, потому, что я не шулер.
– Что же, мы все, по-твоему, шулера?
– Не знаю. Если, как следует полагать, вы чем-нибудь поплачиваетесь за то, что кладете себе в карман, то, разумеется, нет. Но мне платить нечем, потому что я в ваших делах ни при чем; а даром я не хочу ни гроша.
– Принцип, значит?
– Ну, да, как хочешь толкуй; я о кличках не спорю.
– А если не споришь, так я же тебе скажу, что это такое. Это, брат, спесь. Не хочешь принять от приятеля доброй услуги.
– Ну, пусть будет спесь.
– Тебе, значит, все равно, как я это пойму?