– Ну, так поди, спроси у няньки, – сказав это, он усмехнулся и вышел.
Я кликнула няньку (это была не моя, а Анютина няня)»
– Няня! Что вы на меня выдумываете?
– Я-с?
– Да, вы… Как я носила ребенка?
– Не знаю-с, я не видала.
– Не видели? А что же вы барину обо мне рассказывали?
– Сударыня, не я барину рассказывала, а барин мне. Прибежал это от вас вчера с ребенком, будит: «Ты видела?… Видела?» – «Господи Иисусе! – говорю я спросонков, – что видеть-то?» – «Видела?… К верху ногами носит!» Я испугалась, а он грозит. «Смотри, – говорит, – если еще замечу, и ты мне не скажешь вовремя – сию минуту вон! Духу твоего не будет здесь».
Опять мне стало странно и дико. «Что ж это значит? – думала я. – Лжет он, или я в самом деле спятила? Но каким образом это могло случиться? Ребенка сонного или ко сну носят на двух руках: как же возможно на двух руках держать головою внизу?…» Я пошла к Полю за объяснением, но что-то заставило меня воротиться с полпути. Я не могла выносить его взгляда.
Всю ночь Анюта проплакала, и я не спала, но не смела войти к ней в детскую, потому что он был все время там, с нянькою. Он очень любил свою дочь.