С такими фантазиями в голове, немного вскруженной лестным приемом О**, я чуть ли не в первый же день стала делать над сердцем его свои маленькие исследования; но они убедили меня очень скоро, что О** глядит совсем не туда. Обидно было это, но что будешь делать. A la guerre, comme a la guerre[18], к тому же, одна неделя – куда ни шло, думала я сначала, а далее у меня появился план, о котором я после вам расскажу.
В конце двухнедельной отлучки я, наконец, воротилась домой.
– Ну, что, сударыня, погуляли? – спросил с усмешкой Штевич.
– Да, – отвечала я.
– Одне изволили воротиться?
– Одна.
– Что ж так? Не поладили разве?
– Нет, ничего, поладили… Он будет сюда к октябрю.
– Ас господином Бодягиным кончено?
– Кончено.