-- А такъ... Пущай, какъ слѣдуетъ, отъ меня на волю откупится. Тогда и живи себѣ тутъ какъ хошь. Записывайся въ мѣшане, а либо въ купцы; -- мнѣ это все единственно... Мнѣ только мое подай.
-- Безсовѣстная твоя душа! возопилъ Шарманщикъ.-- Да ты у насъ тутъ выпилъ и съѣлъ, и деньгами, подарками всякими, получилъ больше, чѣмъ самая дорогая собака стоитъ!
А мужикъ усмѣхается.-- Собака собакѣ рознь, молъ. Былъ дешевъ песъ; а вотъ, по милости Божіей, выросъ теперь въ цѣнѣ. Самъ говоришь:-- два магазина имѣетъ въ городѣ и контору... Купцомъ первой гильдіи дѣлается... Счастіе, значитъ, такое -- мое, и мнѣ отъ счастія своего нече отказываться.
Шарманщика ажъ въ вотъ бросило.-- Ну, думаетъ,-- попалъ я на кулака! какъ есть ничего ты съ нимъ не подѣлаешь!
-- Выкупу, значитъ, желаешь?-- спросилъ онъ.
-- Да, если милость будетъ.
-- А много?
Мужикъ вздохнулъ...-- Да какъ те сказать? Я и самъ не знаю... Мы люди темные; денегъ большихъ и счесть не умѣемъ... Дѣлить тоже хитрое дѣло. Того и гляди обидишь либо себя, либо товарища. А мы лучше, теперича, такъ порѣшимъ. Пустите вы насъ сюда и будемъ жить вмѣстѣ,-- что ваше, что наше, -- все, значитъ, единственно.
Какъ услыхалъ это Шарманщикъ, такъ и стало ему совсѣмъ уже ясно, чего отъ нихъ хочетъ мужикъ. То есть значитъ: отдай ему все и пусти его тутъ, на хуторъ, хозяйничать. А онъ надъ тобой величаться будетъ и будетъ тобой помыкать, какъ своимъ холопомъ... И стало это ему обидно... Сидитъ, молчитъ.
А тотъ, подождавши немалое время, опять къ нему: