-- Куда жъ ты идешь?-- говоритъ Кобыла. Волчокъ отвѣчалъ, что не знаетъ и самъ;-- но думаетъ понавѣдаться у пріятеля, тутъ, по сосѣдству, нельзя ли хоть ночку переночевать... И сталъ онъ ее съ собою звать,-- Пойдемъ,-- говоритъ,-- лучше вмѣстѣ; а то останешься тутъ одна,-- волкъ съѣстъ.
-- Пущай съѣстъ, -- отвѣчала Кобыла.-- Все одно умирать приходится.
Постоялъ, постоялъ Волчокъ; видитъ Кобыла легла;-- и пошелъ дальше.
Дорога къ сосѣду лежала дремучимъ лѣсомъ. И вотъ, идетъ онъ въ лѣсу: идетъ, а самъ, бѣдняга, крѣпко побаивается. Дѣло ночное, въ потемкахъ не видно, того и гляди на волка наткнешься... Не успѣлъ онъ этого подумать, глядь, а на встрѣчу ему и въ самомъ дѣлѣ старый его знакомый,-- большущій волкъ.
-- А!-- говоритъ,-- Волчокъ! Здравствуй, любезный!.. Какъ это ты въ такую пору сюда забрелъ?
Волчокъ оробѣлъ, но видя, что Волкъ его не трогаетъ, понемногу собрался съ духомъ.-- Такъ и такъ, молъ,-- старъ сталъ, хозяинъ не хочетъ даромъ кормить и грозилъ завтра со мною покончить;-- такъ вотъ я и ушелъ.
А тотъ ему:-- Ну, говоритъ, -- жаль мнѣ тебя, Волчокъ,-- да что дѣлать то? Всякому свой чередъ и теперь твой пришелъ. Пойдемъ со мною домой, къ женѣ и къ дѣтямъ.
-- Зачѣмъ?
-- А ужъ извѣстно зачѣмъ. Дѣло наше голубчикъ, такое -- волчье,-- ѣсть хочется. Только тащить мнѣ тебя тяжело, такъ ужъ ты сдѣлай мнѣ удовольствіе, дойди самъ; тутъ недалеко.