-- Ну, ладно, не ошибусь,-- отвѣчаетъ сестра... А была она очень еще молода и красоты дивной.
Прошло двое сутокъ послѣ того, какъ братья отправились на работу. На третьи, сестра беретъ у матери кузовокъ съ пищею, ставитъ его себѣ на голову и, перекрестясь, уходитъ изъ дома.
Идетъ она весело, по знакомой дорогѣ, руки въ бокъ; пѣсенки распѣваетъ;-- идетъ; а на встрѣчу ей ближе и ближе лѣсъ.
Богъ его знаетъ, что это былъ за лѣсъ, только дѣвки въ него не любили ходить. Темно тамъ и тѣсно ужъ черезчуръ и за тѣснотой ничего не видать вокругъ и какіе-то голоса, не человѣческіе, перекликаются, а какъ совсѣмъ затихнетъ, тоже не хорошо... Обступятъ тебя со всѣхъ сторонъ деревья -- уроды такіе, старые, долговязые! а за деревьями, дальше -- потемки... И все тебѣ чудится, словно кто сторожитъ тебя тамъ, въ этихъ потемкахъ... А остановишься, да станешь разглядывать, такъ и еще того хуже... Торчитъ изъ-за листвы мохъ, что ли тамъ, ну его!-- а тебѣ чудится борода, либо хвостъ... и длинныя сучья, какъ лапы кривыя, хватаютъ тебя за платье... У-у!.. И пѣть перестала дѣвка, какъ забрела подальше.
Помнитъ она наставленіе старшаго брата, идетъ,-- не заглядывается по сторонамъ;-- на перекресткахъ находитъ вѣтки заломанныя; въ какую сторону заломана вѣтка, въ ту и сворачиваетъ. И все та же узенькая, корнями переплетенная тропа, у ней подъ ногами, и съ этой тропы она ни на шагъ.
И приходятъ ей въ память разные слухи про этотъ лѣсъ, слухи о томъ, какъ люди въ немъ пропадаютъ безъ вѣсти и о томъ, что есть въ этомъ лѣсу проклятое мѣсто, а среди того мѣста гнилое болото, и въ этомъ болотѣ страшное множество змѣй... И что у э гихъ змѣй есть свой староста, не то змѣй, не то такъ -- отродье змѣиное... И что староста этотъ крадетъ дѣвокъ; и что есть у него въ лѣсу теремъ княжескій, и въ теремѣ томъ подвалъ, а въ подвалѣ богатство несмѣтное... и много, много чего еще.
Но вотъ -- солнышко выглянуло, и на солнышкѣ, видитъ Дуня,-- алѣетъ спѣлая земляника... Не утерпѣла, куда дѣвался и страхъ. Сняла кузовокъ съ головы, свернула съ пути, сбираетъ; а сама на тропинку поглядываетъ. Тутъ-ли ты? думаетъ,-- видитъ -- тутъ и опять за ягоды... Бродила этакъ, бродила, вертѣлась, вертѣлась,-- хвать, а дороги-то ужъ и не видно. Испугалась она порядкомъ, бросила ягоды и пошла къ тому мѣсту, гдѣ ей казалось -- тропинка должна быть. Смотритъ,-- мѣсто какъ будто и то, а тропинки нѣтъ. Она въ другую сторону, и въ другой сторонѣ -- нѣтъ. Что за дьяволъ! Словно кто взялъ, да унесъ ее изъ подъ ногъ!.. Ну, нѣтъ, шутишь! думаетъ,-- недалече еще отошла,-- найду!.. Искала, искала и точно нашла, наконецъ, да только не ту, которую потеряла. Однако она, на первыхъ порахъ, ничего не замѣтила и пошла... Идетъ,-- долго ужъ что-то очень идетъ... Вотъ солнце сѣло, темно становится, и пора бы кажись ужъ выйти куда нибудь... Но не тутъ то было! Чѣмъ дальше, тѣмъ глуше и гуще лѣсъ, и нѣту перепутья, ни поворота. Догадалась она, наконецъ, что дорога не та; остановилась, осматривается... Что это? Мерещится, что-ли? Въ сумеркахъ, въ чащѣ лѣсной, высоко между вѣтвей, словно какъ будто теремъ: и въ теремѣ томъ -- окно, и въ окнѣ -- огонекъ свѣтится... Дивится Дуня.-- Куда это я зашла?-- говоритъ. И вотъ видитъ изъ лѣсу, на встрѣчу ей, выступаетъ кто-то,-- осанисто, плавно такъ выступаетъ и голову держитъ спѣсиво, откинувъ назадъ. Да только -- ой! что это? Харя-то! харя!.. Какъ подошла она ближе, да какъ разглядѣла харю-то,-- какъ закричитъ! Какъ отскочитъ! Вся обмерла отъ страха,-- трясется...
А онъ увидѣлъ ее и манитъ рукою къ себѣ.-- Поди,-- говоритъ,-- поди сюда, умница!.. Ну что, не видала братьевъ?