Взялъ онъ топоръ, да краюху хлѣба, помолился у образовъ, поклонился сперва отцу съ матерью въ ноги, потомъ младшему брату, и ушелъ изъ дому.
Ушелъ изъ дому, входитъ въ лѣсъ и идетъ тѣмъ путемъ, который они указали сестрѣ. Въ мокрыхъ мѣстахъ видитъ ея слѣды: шла, стало быть, этой дорогою. Ну, пошелъ и онъ этой дорогою. Погляжу, думаетъ, до какихъ поръ тутъ шла?-- Шелъ, шелъ, пришелъ къ тому самому мѣсту, гдѣ Дуня съ дороги сбилась,-- глядь:-- на дорогѣ стоитъ дворняшка, -- стоитъ, хвостъ поджавъ, шею вытянувъ;-- носъ уставила поперегъ дороги... Отошелъ парень поодаль и сталъ за собакой приглядывать:-- что это она дѣлаетъ? А она постоитъ, постоитъ, да замечется; мечется, мечется,-- да какъ завоетъ!.. И понялъ онъ, что собака прежде его отправилась искать Дуню, и что она бѣжала по слѣду ея, пока слѣдъ былъ на пути; а дальше -- одна не смѣетъ,-- знать чуетъ что-нибудь да не доброе. Подошелъ онъ къ собакѣ и кликнулъ ее. Она сперва къ нему, потомъ отъ него, въ чащу лѣса; -- и визжитъ, словно какъ будто зоветъ его за собой...
Перекрестился онъ и пошелъ за собакой.
III.
Въ дремучемъ лѣсу, въ непроходимой глуши, стоитъ княжескій теремъ богатыря,-- Змѣинаго Старосты. Вокругъ терема -- каменная ограда, въ оградѣ-ворота. По бокамъ, надъ воротами,-- столбы желѣзные, и на тѣхъ столбахъ, обвивая ихъ толстыми кольцами, день и ночь сторожатъ два лютые змѣя. Лоснятся ихъ пестрыя спины, блеститъ на брюхѣ желтая чешуя, кровью налиты ихъ зоркіе очи,-- черныя пасти разинуты,-- съ острыхъ зубовъ, по нитямъ раздвоенныхъ языковъ,-- сочится смертельный ядъ, и отъ яда того, возлѣ, деревья сохнутъ, трава не растетъ.
Въ теремѣ, въ спальнѣ богатыря, сидитъ у окошка Дуня. На ней лица нѣтъ; горькія слезы капаютъ у нея изъ глазъ...
Но вотъ просыпается Змѣй, всталъ и кличетъ ее къ себѣ.
-- Пойдемъ,-- говоритъ,-- я тебѣ покажу мою матушку, а твою свекровь.
И повелъ онъ ее по хоромамъ, на другой конецъ терема. Входятъ они въ богатый покой. Въ томъ покоѣ стоитъ кровать съ золотымъ балдахиномъ и на томъ балдахинѣ, вверху, княжеская корона. На кровати, на мягкихъ перинахъ, на кружевныхъ подушкахъ, подъ тонкимъ кисейнымъ пологомъ, подъ бархатнымъ одѣяломъ,-- лежитъ, свернувшись клубкомъ, змѣя -- большущая, пребольшущая,-- старая, престарая;-- кожа на шеѣ вся въ складкахъ, пузо чешуйчатое отвисло, глаза глядятъ -- еле видятъ; сама лежитъ -- еле дышитъ.
Нагнулся сынъ къ самому уху ея,-- толкаетъ.-- Матушка!-- говоритъ,-- а матушка! Очнись -- что-ли!.. Смотри;-- я молодую жену привелъ тебѣ показать.