-- А что, голубчикъ Антоновъ, съ тобой деньги есть?-- говоритъ генералъ.
-- Нѣту, Ваше Превосходительство, ни гроша;-- а съ вами?
-- Да и со мной тоже.
-- Ну, дѣлать нечего,-- говоритъ матросъ.-- Надо наняться въ работники; да зашибить деньженокъ, а безъ того и думать нечего;-- домой не воротишься.
-- Эхъ! хорошо тебѣ братецъ!.. Ты человѣкъ привычный; а мнѣ каково? Самъ знаешь, нашъ братъ не умѣетъ работать.
-- Ничего,-- говоритъ матросъ;-- я такую работу найду, что и умѣнья не надо.
Шли они, шли,-- приходятъ въ деревню. Нанимаются въ пастухи. Общество согласилось и порядило ихъ на цѣлое лѣто. Матросъ пошелъ за старшаго пастуха, а генералъ за подпаска... Такъ -- таки вплоть до осени, и пасли они деревенскую скотину;-- послѣ того, собрали съ мужиковъ деньги и стали дѣлиться. Матросъ раздѣлилъ деньги поровну;-- сколько себѣ, столько и генералу;-- пришлось ровно по десяти рублевъ на брата. Вотъ, генералъ видитъ, что матросъ ровняетъ его съ собою;-- и показалось это ему обидно.-- Бога ты, говоритъ, не боишься, Антоновъ! Какъ же это ты, братецъ, ровняешь меня съ собой? Вѣдь я же все таки генералъ, а ты простой матросъ!
-- Какъ бы не такъ, Ваше Превосходительство. Мнѣ бы раздѣлить на трое. Двѣ части себѣ взять, а съ васъ и одной довольно, потому вѣдь я настоящимъ пастухомъ былъ, а вы подпаскомъ.
-- Ну, Богъ съ тобой!.. Не хочу я съ тобой изъ за этого ссориться, потому я тебѣ все таки жизнью обязанъ... Пойдемъ, сядемъ сюда, потолку емъ-ка хорошенько... Какъ же бы намъ теперь сдѣлать, чтобы домой воротиться?