-- Кто же это?
-- Приезжая, дочь одного из старых моих друзой. Отец занимает важный пост в местном правительстве... Богатые люди, из лучшего общества... Сию минуту от них... Увидишь их у меня за обедом.
Мы познакомились... Сходство бросалось в глаза; но от драмы к воспоминанию о живой Кандаме, а от нее к изваянию, а от изваяния снова к живому лицу, -- путь был нелегкий, и я, понято, не мог разобраться на нем мгновенно в своих впечатлениях. Трудность на этот раз усилена была еще тем, что живая женщина не статуя, которую можно разглядывать на досуге, сравнивая и изучая. Она дичилась, бросая украдкою в мою сторону любопытные взоры; а меня, когда глаза наши мимоходом встречались, бросало в холод и в жар. Ее звали Фей (сокращенное от Фаимы), а ее отца -- Солиме. Это был смуглый, как медный пятак, мужчина, высокого роста, с проседью в черных как смоль волосах и с строгим, сумрачным взором. Он был не чистокровный Ванз, но тем не менее полноправный гражданин республики, -- случай, как мне объяснили потом, нередкий в их отдаленном штате, где политические мотивы, во времена предшествовавшие завоеванию, заставляли Ванзов смотреть сквозь пальцы на этого рода помесь. Он был молчалив и сдержан; но видимо находился в старых, приятельских отношениях с Эллиге и его друзьями, о чем, между прочим, свидетельствовало и присутствие его дочери, единственного лица ее пола, в нашей компании.
После обеда речь зашла о спектакле, с которым надо было спешить, так как приезжие были тут на короткий срок; и наш милый хозяин представил меня еще раз молодой смуглянке, как намеченного уже давно исполнителя главной роли. Предполагалось дать несколько избранных сцен, не требующих большой обстановки, и зрители ограничены были интимным кружком. Но Фей волновалась, краснела и почему-то казалась мне в нерешимости.
-- Очень боюсь, что мы не успеем, -- сказала она, сверкнув на меня исподлобья глазами.
-- Начните завтра же; дело ведь в сущности в двух ролях и вы можете репетировать их вдвоем.
Она затруднялась, ссылаясь, что с ней будет много хлопот, потому что она плохая актриса.
-- Неправда, -- сказал коротко отец.
К дикарке, однако, пристали и после короткого колебания она уступила, взглянув однако же на меня еще раз тревожным и вопросительным взором.
-- Откуда они? -- спросил я перед уходом у Эллиге.