Сольский Рыжов, Дюпре, Полозов, лакеи, потом Жданец.
Рыжов. (наливая себе вина). Такие люди, господа, как наш милейший Чутков, не пропадают нигде и всегда бывают с удовольствием приняты во всех домах... Ma pavre he d'homeur, да еще бы. Sapristi! Он, мил как женщина, вежлив как придворный, любезный как сама любезность.
Дюпре. Mais vraiment, Notre cher Tchoutkoff est unchvohier guj.
Сольский. Говорите по-русски m-r Дюпре, а то Вас не разберешь, когда Вы начинаете говорить на своем родном языке.
Дюпре. En bien, comencons portier russe. Я кочет сказать, que votre prince Tchoutkoff отшень кароши господин, он умеет быть в обшества. Mais ami он отшень кароши тшеловек, вы понимайт?
Рыжов. Mais ami m-r Дюпре. Я же и говорю, что с таким милым обращением Чутков всегда с удовольствием принимается во всяком обществе. Он мил, вежлив, услужлив, чего же больше? В большом свете большего не требуют.
Дюпре. Да, ви кочет сказать, што в Ваш grand monde нужно иметь вежливи, любезни... Mais oni est rarai, mais il pait aussi иметь вот ici (показывает на лоб). Вы понимать.
Рыжов. Oui m-r je comend mois notre prince aut bon espirit. Hest un homme assch lonze.
Дюпре. Oh! Я знай ошень карашо знай, да он может немножко понималь...
Сольский. Это все хорошо, господа, пусть Чутков будет и вежлив, и любезен, это при нем останется. Скверно только одно, что в наших рюмках дно видно, к чему это? Донышко бы следовало прикрыть живительной влагой. N'est ce pas, m-r Дюпре?