Полозов. С чем останемся. Ха! останемся мы с зубами, которые будут щелкать от голода, останемся с отличным аппетитом, какого никогда не испытывал ни один богач, останемся с пустыми желудками и сладкими грезами о вкусных блюдах. Разве этого мало? А в довершение всего этого, мы пойдем по миру -- выучимся пожалобнее произносить: Христа ради, подайте на бедность, авось, кто-нибудь и сжалится да подаст копеечку. А то мы с Лизой будем ходить по дворам и распевать дуэты и иногда, для потехи почтеннейшей публики, плясать под свои собственные песни. Весело тогда будет! Мы тогда будем богаты, очень богаты, только богатство посыплется на нас не в виде золотого дождя, а виде насмешек, двусмысленных замечаний, ругани и даже, быть может, побоев. А зато весело-то как будет! Разнообразие -- веселые шутки, смех, песни, пляски. Ха, ха, ха!..
Марфа Ивановна. Саша, голубчик, что с тобой!
Полозов. Думаете, что я помешался? Нет еще пока в здравом рассудке (садится.) Может быть, было бы лучше, когда бы потерял его (молчание).
Марфа Ивановна. Милый мой, полно, успокойся...
Полозов. Маменька, знаете ли что, не начать ли нам всем троим, пить, ведь, говорят же, что пьяные не знают горя и всякая беда им трын-трава!..
Марфа Ивановна. Саша, не шути так, мне страшно слышать от тебя такие слова...
Полозов. Посмеяться мне хочется над своим несчастием, ведь смеются же люди над несчастием других. Так чего же нам не посмеяться над нашей же собственной бедой, станем еще шутить и смеяться и нам тогда, по крайней мере, веселее будет умирать с голоду, ведь это славная смерть, да уж есть за что поблагодарить отца, который много-много добра сделал для своего семейства. Он весь свой век заботился только о том, как бы ему сладко поесть... хорошо поспать. Ха! Истинно благородный был человек.
Марфа Ивановна. Не поминай его лихом, Саша, Бог ему судья.
Полозов (вставая). Зачем лихом? Нет, я, напротив, добром его поминаю, я говорю, что он был неподражаемо настоящий муж. В то время как ему нужна была на векселях подпись его жены, он был примерно заботливый отец, старавшийся всеми силами для своих детей накопить больше векселей да долговых расписок. Что же худого я говорю о нем, любящий муж и заботливый отец, вот название, которое я ему даю, разве это дурно? Да, он был истинно примерный отец, мы все его благодеяния, которыми он нас осыпал, помним до сих пор и едва ли забудем когда-нибудь. И этот человек еще осмеливался требовать от нас уважения и любви, человек, который всеми правдами и неправдами вырывал у нас изо рта кусок хлеба, который своей необузданной страстью к игре и вину пустил нас по миру, он, этот человек, требовал от нас любви.
Марфа Ивановна. Саша! Саша!