Полозов (один). Довольно, будет уже выносить эту проклятую пытку. Еще час тому назад я готов был думать еще неделю, а там решиться мне или нет, на предложение Звенигорского... Теперь и минут думать не хочу. (Садится за стол и берет перо. Входит Ссадин).
Ссадин. Добрый вечер!
Полозов. А, здравствуйте, Вы пришли кстати.
Ссадин. Неужели думали обо мне?
Полозов. Только что хотел Вам писать.
Ссадин. А я ту, как тут, как Мефистофель! Ха, ха! Чувствовал, что нужен Вам и поспешил явиться. Что скажете хорошенького, что придумали, и что надумали и как намерены поступить?
Полозов. Скажите Звенигорскому, что я (через силу) женюсь на Струйской.
Ссадин. Женитесь?
Полозов (опустив голову). Да, женюсь.
Ссадин. К чему же этот тоскливый тон, Александр Николаевич? Полноте, будьте мужчиной! поймите, что Вы штукой открываете себе широчайший путь вперед. Вы, с необычайной быстротой, станете подыматься все выше и выше. Вас ожидает блестящая будущность под протекторством Звенигорского. Фу, черт возьми, сколько у Вас будет завистников, как они будут завидовать Вам, а Вы только будете чины получать, да награды и ус не себе дуть.