Вертоухова. Но он богат, если вы ты, вместо того, чтобы выходить замуж за Полозова, взялась за Чуткова, то теперь было бы гораздо лучше, ты бы при своем уме и при красоте своей могла бы так прибрать его к рукам, что он обеспечил бы тебя на всю жизнь, да, мало того, пожалуй, можно бы было так повернуть дело и так его опутать, что ему пришлось бы на тебе жениться и была бы ты княгиней.
Вера. Довольно, тетя (Встав.) Я прошу Вас не говорить об этом. Если бы я не вышла замуж, то все равно не пошла бы на содержание ни к кому. Лучше бы умерла с голоду или руки на себя наложила бы, а на содержание не пошла бы никогда!
Вертоухова. Странная ты девочка, Вера! Ну, скажи на милость, не все ли равно было бы для тебя, если бы ты была теперь содержанкой Чуткова -- положительно одно и то же. Ты воображаешь, что про тебя теперь говорят хорошо, что ты возвысилась во мнении света. Ничуть не бывало. Про тебя говорят с таким же презрением и отвращением, с каким говорили бы тогда, когда ты была бы содержанкой Чуткова. Тогда, по крайней мере, ты могла бы утешать себя той мыслью, что все это говорят про тебя из зависти, а теперь уж не из-за зависти, а... я... не знаю... из чего...
Вера. Из чувства негодования, отвращения, гадливости, вот из-за чего... Ах, тетя, тетя, для чего Вы мне все это говорите, для чего Вы еще сильнее растравляете мою душу, она и без того уже болит, а Вы еще доливаете в огонь мала.
Вертоухова. Милочка ты моя, как бы я хотела, чтобы ты была весела и счастлива, а ведь этого можно достигнуть, очень можно. Стоит только смотреть на обращение твоего мужа хладнокровнее и со своей стороны стать с ним суше.
Вера. Не могу я хладнокровно смотреть на его действия. Если бы он сердился, выходил из себя, показывал вид, что интересуется мною, заговаривал бы со мной, тогда бы, может быть, я могла остаться равнодушной, но теперь... Его убийственное равнодушие давит меня, его холодное, безжизненно-апатичное лицо производит в моей душе какое-то странное, тоскливое чувство, жуткое чувство, я не могу хладнокровно смотреть на его неестественно-спокойный вид. Иногда бы я хотела спросить его о чем-нибудь, но меня пугает его вид, я его боюсь.
Вертоухова. Вместо того, чтобы бояться, ты бы лучше и сама обращалась с ним также презрительно, как он с тобой, будь с ним попрезрительней в обращении.
Вера. Попрезрительней за что? Разве я имею право презирать его, я женщина падшая, бесчестная, а он... он... человек благородный, хороший, я не имею права и не хочу презирать его потому, что его можно уважать.
Вертоухова. Не знаю, чем это он успел вселить в тебя чувство уважения к своей особе, уж не тем ли, что не обращает на тебя внимания? Смешно!
Вера. Нет, не тем, а тем, что пожертвовал своим именем для родных и женился на мне.