Полозов. Надеюсь, что нам больше не о чем говорить. (Вера что-то хочет сказать, но потом закрывает лицо руками и уходит налево).
Явление VI.
Полозов, потом Истомин.
Полозов (глядя ей вслед). Правда, это или притворство, искренние ли чувства говорят в этой женщине или она только притворялась и играла комедию? Отчего это мне как будто трудно произнести слово: презираю? Уж не сбываются ли предсказания Истомина, не полюбил ли я? Ах, зачем ее нельзя любить? (Вздрагивая.) Что любить? Я, который дал слово только презирать ее. (Тоскливо.) Нет, уже это не презрение говорит тут. (Сжимает грудь.) Словно рвется что-то... (Пауза.) Так нет же, никогда в жизни я не выдам своего чувства ни одним словом, ни одним взглядом. Ты всегда для меня будешь презрительной. (Входит Истомин.)
Истомин. Здорово, приятель. О чем это ты задумался? (Жмет ему руку.) А я к вам не один, как раз у подъезда встретился с Клеопатрой Вертоуховной, т. е. Даниловной, она тоже к Вам.
Полозов. Идет сюда?
Истомин. Нет, она прямо пошла на половину Веры Павловна, потому, верно, на обед поспешила, спросила Соню, что сегодня на обед.
Полозов. И хорошо сделала, что прошла туда, я вовсе не желаю встречаться с нею.
Истомин. Паскудная баба, плевка не стоит. Ну, как ты живешь, дружище?
Полозов. Все по-прежнему.