На пятый. Самуил пришел говорить с Саулом, следовательно, мертвые живут и разговаривают.

Мы возражаем: Самуил не пришел говорить с Саулом, и мертвые не живут и не разговаривают, и то, что написано об этом приходе или разговоре в первой книге, озаглавленной книгой Самуила, совершенно противно учению, основанному на законе, и приведенным местам, которыми доказывается, что мертвые не живут и ни о чем не знают, как те, которые уже больше не существуют. Так как это писание противно истинному учению закона, оно необходимо должно быть ложным, и его должно истолковывать так же, как и другие писания, написанные и принятые фарисеями, но отвергнутые саддукеями. Мы принимаем закон в качестве руководителя и главного основания, и при помощи закона должны мы судить и отделять ложное от истинного. Закон повелевает нам, чтобы мы не верили пророку или чудотворцу, который ложными чудесами или явлениями хочет нас склонить к поклонению чужим богам, которых мы не знаем и знать которых не научил нас закон. И на прочном основании, утвержденном в нем, разве не повелевает нам закон презирать их приметы? Тот же самый закон дает нам правило, чтобы распознать ложного пророка, который говорит во имя господне, и однако пророчества его не исполняются; все это делается для того, чтобы предостеречь нас и сделать нас осторожными против коварства людей, которые не перестают измышлять и пробовать всякое зло, против которого защищены те, кто ищет прибежища в истине закона; ведь появляется как бы повое учение, утверждающее, что мертвые говорят и встают на призыв тех, кто их вызывает, -- обстоятельство, закону неизвестное; я скорее рассматриваю этот способ вызывать мертвых как языческий и суетный. Поэтому писание, или рассказ, того, кто говорит нам, что Самуил пришел разговаривать с Саулом, необходимо должно быть нами отвергнуто и отброшено, так как мы твердо придерживаемся учения и истины закона. Несомненно, что всякий, кто рассмотрит этот рассказ, сейчас же убедится в его ничтожестве. Ибо надлежит знать, кто ссудил Самуилу этот плащ, чтобы накрыться, кто дал ему плоть и эту белую бороду, какая за несколько дней выросла у него под землей, если он, уходя из этого мира, пришел нагим со своим духом в то место, где находился. Также сказал ему Самуил, что на другой день Саул будет с ним, и таким образом Саул, от которого, как там говорится, господь отошел и сделался врагом, займет такое же хорошее место, какое имел Самуил, его любимец. Наконец, если существует учение и какое-то искусство, чтобы обманывать и показывать фантастические тела, то я о таком искусстве ничего не знаю, но мог произойти какой-нибудь обман. Если преступная женщина все же заставила Саула поверить, что душа Самуила, облаченная в новую плоть и одежды, пришла говорить с ним, это более чем совершенно ничтожно, это -- учение ложное, языческое, пустое. Исайя говорит: спрашивают ли мертвых о живых? 43 то-есть больше знает, больше стоит, лучше живой, чем мертвый. Что доброго может сделать мертвый живому, чтобы мертвых нужно было спрашивать о живых? Соломон сказал: И псу живому лучше, нежели мертвому льву. Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению; и любовь их, и ненависть их, и ревность их уже исчезли, и нет им более части вовеки ни в чем, что делается под солнцем; 44 мертвый кончился, он не имеет больше никакого отношения к тому, что происходит в мире, и настолько мало имеет он отношения, что, как говорит Иов в главе 14, он ничего не знает о своих детях: в чести ли дети его, он не знает; унижены ли, он не замечает. 45 Итак, если человек мертв, то-есть спит своим сном, от которого никогда не проснется, то должны устыдиться выдумщики, которые ходят с мертвецами на спине и хотят убедить нас, что мертвые снова являются живым и служат для них советниками.

На шестой. Илия был взят на небо и живет; Елисей воскресил мертвого.

Даже если все это произошло так, то из этого ничего нельзя заключать о бессмертии души; скорее это доказывает, что если бог хотел сохранить Илию живым, чтобы послать его проповедывать людям, то это было потому, что если бы он умер, то не мог бы вернуться в мир, разве только бог сотворил бы его вновь, как сотворил он первого человека; таким образом, если это действительно так, бог продлил ему жизнь, но не сделал его бессмертным, ибо по окончании своей миссии он должен умереть. Если мы послушаем, что говорят об этом писании саддукеи, то мы узнаем, что поистине, кажется, мало необходимости в том, чтобы сохранить Илию живым, и не ограничилось могущество божие тем, чтобы возносить добрых духов всякий раз, как захочется, чтобы они служили посланцами. Так же обстоит дело и с мертвым, которого воскресил Елисей, простершись над ним, приложив уста к его устам и руки к его рукам, -- учтивый способ творить чудеса и воскрешать мертвых; таким образом бог не поступает. Ничего не дает для нашего вопроса этот покойник, которому бог, если это было так, вновь дал по милости своей новый дух, и он опять умер, ибо не воскресил его бог для жизни вечной. Так какое же значение имеет для нас его воскрешение как доказательство бессмертия, о котором мы говорим? Кроме того, можно было бы очень много сказать относительно истинности этого чуда, какого бог никогда в другое время не совершал, как и не имел обыкновения убивать людей, чтобы потом воскрешать их. Во второй книге Самуила читается, как ответил Давид своим слугам, которые удивлялись, видя его за едой, когда он узнал о смерти сына, ибо, пока ребенок был еще жив, он постился: Я постился и плакал, ибо думал: кто знает, не помилует ли меня господь, и дитя останется живо? А теперь оно умерло; зачем же мне поститься? Разве я могу возвратить его? Я пойду к нему, а оно не возвратится ко мне. 46 Другое чудо рассказывается о Елисее; оно ясно представляется чудом сочиненным и ненужным, и бог не имеет обыкновения творить чудеса столь обыденные и почти детские. Елисей в сопровождении пророков пошел на Иордан рубить деревья, и у одного железный топор упал в реку; это очень огорчило его, и он сказал: Ах, господин мой!-- а он взят был на подержание. 47 Тогда Елисей бросил палку, и железный топор всплыл, и тот, который потерял его, опять взял его и укрепил на топорище. Чудо с железным топором излишне и настолько мало необходимо, что в него с трудом можно верить. Нужно, однако, знать, что среди книг, какие Фарисеи нам продают или подносят в качестве подлинных, есть многие, отвергаемые саддукеями, которые при этом указывают, какие книги подлинные. Так как я не имею сношений с этими саддукеями, я не знаю, как свои пять пальцев, какие книги подлинные. Однако и без этих сношений вполне можно уяснить себе по содержанию, какие книги или части их должны быть отвергнуты или приняты. При этом меня подкрепляет то, что эти люди настолько подозрительны или, лучше сказать, столь правдивы в своих делах, что писание, которое не имеет порукой другого свидетельства, кроме ихнего, будет для них очень подозрительным и сомнительным, а если оно имеет против себя свидетельство других иудеев, отрицающих его подлинность, то это писание не будет заслуживать никакого доверия. Таким образом все, кто любит истину и желает достичь ее, должны со всей своей силой стремиться к тому, чтобы в совершенстве познакомиться с тем, что говорят саддукеи о подлинности книг, которые фарисеи хотели принять в число святых и божественных, чтобы таким образом не жить, будучи обманутым ложью, какая в них заключается, и иметь возможность подойти к истинному познанию, которому обычно препятствует и которого не допускает доверие, проявляемое к писаниям лживым и пустым.

На VII. Во многих псалмах читается, что злые будут истреблены на земле, а праведные будут благоденствовать; следовательно, необходимо, чтобы была другая жизнь, ибо в этой благоденствуют злые, а праведные страдают, и так ни злые не наказаны, ни праведные не награждены.

Мы возражаем: действительно, в псалмах читается об истреблении злых и о благоденствии праведных, и это учение истинно, основано на самом законе; однако мы отрицаем то, что следует дальше, а именно, что ни злые в этой жизни не бывают наказаны, ни праведные вознаграждены, ибо такое утверждение является совершенно противным истине и основному положению закона, который не объявляет ничего другого, когда гласит: Твори благо, чтобы благо было тебе и детям твоим после тебя, ибо я -- господь бог твой, бог сильный, ревнитель, наказывающий детей, за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих меня, и творящий милость до тысячи родов любящим меня и соблюдающим заповеди мои. 48 Таким образом бог в настоящей жизни отплачивает злому в его собственном лице и в лице его детей и потомков, а также отплачивает доброму, творя благо его семени почти до бесконечности, как воздал он Аврааму, хотя его семя часто так испытывало гнев божий, что заслуживало быть истребленным или по крайней мере совершенно отвергнутым; однако потому, что это было семя Авраамово, и чтобы сдержать свое слово, он не отвратил от него милосердия своего, как от других людей, и даже думал восстановить его в лучшем состоянии, имея в виду самих отцов и заключенное с ними соглашение: ты должен знать, что господь, бог твой, это бог верный, который соблюдает договор и оказывает милосердие тем, кто любит его и соблюдает заповеди его, до тысячного поколения и который воздает тем, кто ненавидит его, перед лицом своим, чтобы погубить их. Перед лицом своим воздает бог грешнику и не откладывает наказания ни на какое время. Это есть учение закона, и учение истинное, под знаменем которого мы боремся.

Если же мы часто видим, что злые благоденствуют и что они не несут своего наказания так быстро или в такой Форме, как мы этого хотели бы, то мы должны помнить, что наше зрение слишком коротко, чтобы проникнуть в намерения бога и в глубину его мудрости, с какой он управляет миром.

Бог смотрит на сердца, видит и знает, чего заслуживает каждый" и сообразно с тем, чего он заслуживает, воздает ему; мы же, напротив, видим только внешнее и судим как слепые. Бог терпит, потому что он не желает истреблять человека, скорее он хочет, чтобы человек обратился, ибо пока еще не исполнилась мера беззакония аморреев;49 однако если он не обратится, то неизбежно кара божия настигнет его; если он не обратится, то его меч наточен, его лук натянут и приготовлен для него, и обращены на него его стрелы, сосуды смерти. И мы понимаем это так, что если наказание, по нашему представлению, замедлилось и злой остался безнаказанным, то мы должны знать, что счастливое состояние людей непрочно и что, если они продолжают пребывать в своем грехе, мы можем ожидать их верной гибели: видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву; но он прошел, и вот нет его; ищу его, и не нахожу. 50 Мы видим, что это случается на каждом шагу. Бог укорачивает и обрезает жизнь многим, когда они думают, что только еще начинают жить; он настигает различными болезнями, страданиями голода и нищеты, унижает высоких и богатые дома сравнивает с землей таким образом, что мы обычно устрашаемся при виде людей или их сыновей, которых мы знали в иное время; ибо это значит погрузиться в несчастия, это значит искать и не находить больше никакого следа его, подобно тому как исчезают также огромные царства, которыми бог одно время пользовался для наказания других народов. В конце концов все получат свое возмездие, и даже получили его, ибо бог живет и видит, и судит мир ежедневно, и мы не видим на земле ничего другого, кроме исполнения его приговоров, о которых люди плохо осведомлены. Напротив, о добрых и праведных говорится: А был молод, и состарелся, и не видел праведника оставленным и потомков его просящих хлеба, 51 так что в этой жизни воздает бог и доброму и злому. Никто не должен быть столь глупым и безумным, чтобы думать что-нибудь иное н делать столь неразумный вывод против истины и основного положения закона, ибо если бы он захотел исследовать это своей головой, то он признал бы бесспорность этой истины, так же как некий поэт, первый среди поэтов своего народа, должен был признаться, что он, кажется, завидовал пути дурных, думая, что для них не существует возмездия. Он говорит так:

Видел я, что в мире этом

Добрых доля -- лишь мученья,