Не забудемъ и того, что признаніе народности въ предѣлахъ болѣе или менѣе тѣсныхъ не останется безъ практическихъ послѣдствій даже въ томъ особенномъ смыслѣ, въ какомъ нѣкоторыми, повидимому, исключительно понимается практицизмъ. Успѣшная борьба съ чужою народностью можетъ быть совершаема только силами общественными и должна быть вполнѣ имъ предоставлена. Таково основное положеніе. Но для успѣха борьбы необходимо, чтобы силы эти имѣли достаточный просторъ, не были связаны искусственно, и чтобы мѣрами административными и законодательными не было оказываемо покровительства чужой народности въ ущербъ своей. А въ этомъ смыслѣ далеко не одинаковы могутъ быть послѣдствія, смотря по тому, какъ широко или тѣсно будетъ понимаема народность. Освобожденіемъ крестьянъ отъ крѣпостной зависимости правительство поставило западно-русское населеніе въ возможность противостоять польскому вліянію; указомъ 10 декабря сдѣлало еще болѣе: съ исполненіемъ этого указа, численность русскаго населенія должна будетъ увеличиться, увеличится съ этимъ его матеріальная сила, а вмѣстѣ возрастетъ и сила нравственная, вслѣдствіе притока людей вооруженныхъ образованіемъ, а чрезъ это самое откроется возможность не только противостоять польскому вліянію, но въ свою очередь воздѣйствовать на него духовно. Этимъ однако еще не все будетъ сдѣлано и не все достигнуто; для успѣшной борьбы недостаточно внѣшней подмоги пришлыхъ классовъ, притомъ сравнительно малочисленныхъ; необходимъ собственный подъемъ кореннаго русскаго населенія, и духовный и матеріальный; бѣдность и безграмотность -- силы не сильныя. А если такъ, одни ли и тѣ же послѣдствія произойдутъ, признаемъ ли мы еврейство и латинство силами безразличными къ русской народности, или признаемъ ихъ силами по существу намъ враждебными? Нужно ли будетъ особенно безпокоиться объ экономическомъ преобладаніи Евреевъ, когда согласимся на первое? Ихъ преобладаніе не будетъ тогда выходить изъ предѣла явленій довольно обыкновенныхъ. Не нужно ли будетъ, съ другой стороны, особенно позаботиться тогда о положительномъ содѣйствіи къ распространенію просвѣщенія вообще и къ укрѣпленію вѣроисповѣднаго сознанія въ частности не только въ православныхъ, но и въ Евреяхъ съ католиками? Такая заботливость не выходила бы изъ предѣловъ попеченія самаго законнаго. Но совсѣмъ иной смыслъ для народнаго дѣла получатъ и это равнодушіе къ еврейскому преобладанію и это попеченіе о безразличномъ распространеніи религіознаго просвѣщенія, когда признаемъ, что еврейское и латинское исповѣданія чужды намъ не только въ религіозномъ, но и въ политическомъ смыслѣ. Наконецъ, что бы ни говорила редакція "Виленскаго Вѣстника", почему же не перетолковать и самый указъ 10 декабря? Какая нужда, въ самомъ дѣлѣ, ограничивать право землевладѣнія вѣроисповѣданіями, когда бы они были совершенно безразличны къ народности? Ни редакція "Виленскаго Вѣстника", ни ея корреспондентъ на это намъ не отвѣчаютъ, и указываютъ только, что указъ 10 декабря имѣетъ не вѣроисповѣдное, а государственное, соціальное и экономическое значеніе. Еще бы! Въ томъ-то и дѣло, что онъ имѣетъ и государственное, и соціальное, и экономическое значеніе, но что въ то же время вѣроисповѣданіе* признается въ немъ,-- и справедливо,-- единственнымъ условіемъ, подъ которымъ возможно осуществленіе предполагаемыхъ и государственныхъ, и соціальныхъ, и экономическихъ цѣлей.
Надѣемся, послѣ этихъ объясненій "Виленскій Вѣстникъ" пойметъ причину поспѣшности нашихъ обличеній; а его неизвѣстный корреспондентъ изъ Гродна пойметъ и ту непонятную для себя элементарную истину, что прислушиваться къ толкованіямъ народности, вылетающимъ изъ чужаго лагеря, и не внимать толкованію, какое дается ей самимъ русскимъ населеніемъ, значитъ уже ронять народное дѣло, и притомъ не потому, чтобъ успѣхъ этого дѣла нуждался въ принудительныхъ мѣрахъ, а именно по тому самому, что для успѣховъ народности вовсе въ этихъ мѣрахъ нѣтъ нужды.