Разобщеніе католицизма съ польской національностью посредствомъ польскаго языка -- было бы разобщеніемъ чисто внѣшнимъ. Не языкъ вѣроисповѣданія обусловливаетъ то или другое политическое направленіе въ жизни народовъ, а самая сущность вѣроисповѣданія, хотя бы и не сознаваемая всѣми его адептами. Римская церковь доказываетъ это намъ историческими и еще живыми примѣрами. Для успѣха своей пропаганды она охотно готова допустить въ богослуженіе мѣстный національный языкъ: такъ, по совѣту іезуита Гагарина, католикамъ-Болгарамъ позволено богослуженіе по-болгарски, и въ самыхъ нашихъ западныхъ областяхъ, болѣе двухъ столѣтій сряду, совершалось растлѣніе Русскаго народа посредствомъ ун і и. Унія однакожъ признана была неудобной -- именно въ видахъ государственнаго единства -- несмотря на то, что унія, при единствѣ русскаго языка и грековосточнаго обряда, представляла менѣе, чѣмъ католицизмъ, внутреннихъ противорѣчій съ духовною сущностью русской народности, и уже никакого противорѣчія съ понятіемъ о политической русской національности, какъ опредѣляютъ его упомянутые публицисты. Для совершеннаго сліянія съ русскою національностью и достиженія политическаго единства, равно какъ и для полнѣйшаго разобщенія съ польской политической идеей, оказалось необходимымъ, согласно потребности самого населенія, уничтожить унію, которая есть только полукатолицизмъ; почему же для достиженія тѣхъ же цѣлей и имѣя дѣло съ чистымъ католицизмомъ, оказывается теперь достаточнымъ единство богослужебнаго и молитвеннаго языка? Что дѣло не въ языкѣ только -- свидѣтельствуется именно примѣромъ Жмуди, гдѣ въ католическихъ сельскихъ храмахъ, кромѣ языка каноническаго латинскаго, употребляется не всегда польскій, но и жмудскій языкъ,-- по-жмудски поются псалмы, читаются молитвы, говорятся проповѣди,-- и тѣмъ не менѣе, или вѣрнѣе по тому самому, край ополячился и до сихъ поръ ополячивается: орудіемъ его ополяченія былъ и есть католицизмъ, а проводникомъ католицизма въ сознаніе и жизнь народа служило мѣстное народное, вовсе не польское нарѣчіе.
Вотъ этого-то историческаго, почти трехъ-вѣковаго значеніи католицизма въ Западной Россіи и нельзя отнять у него какимъ-нибудь внѣшнимъ образомъ, какъ нельзя исторгнуть такое значеніе и изъ сознанія народа. Нельзя признать не бившимъ то, что было; нельзя заставить исторію идти вспять. Легче совсѣмъ вырвать католицизмъ изъ мѣстной почвы, чѣмъ произвести надъ нимъ операцію, которая бы лишила его всякой политической, вѣками нажитой мощи, фильтрировала бы его сквозь реторту политическихъ русскихъ видовъ, и выдѣлала бы изъ него новый, очищенный и облагоображенный католицизмъ! Переводомъ литаній на русскій языкъ не разрушишь вѣковыхъ преданій, тѣмъ болѣе что народу дѣло это уже знакомое; онъ хорошо помнитъ, что такимъ путемъ унія подготовляла его полное окатоличеніе и ополяченіе. Тамъ, гдѣ католицизмъ въ теченіе столѣтій являлся знаменемъ польской политической національности, служитъ этимъ знаменемъ и теперь, какимъ образомъ можетъ онъ вдругъ опорожнить, упразднить свой историческій смыслъ, когда, даже независимо отъ польской, присущей ему въ здѣшнемъ краѣ идеи, онъ по самому существу своему враждебенъ православію, т. е. духовному строю всего Русскаго народа и Русской земли? Намъ указываютъ на Французовъ и Нѣмцевъ-католиковъ. Но этотъ примѣръ сюда не идетъ. Что значитъ горсть Французовъ и Нѣмцевъ-католиковъ -- пришельцевъ и гостей на Русской землѣ! Они не владѣютъ краемъ; ихъ релгіозныя общины малочисленны, они не имѣютъ политическихъ интересовъ въ Россіи. Можно, конечно, принадлежать политически къ русской національности и, будучи Французомъ но происхожденію, посѣщать латинско" французское (все же однако не русское,-- стало и тутъ дѣло не въ языкѣ) богослуженіе въ церкви St. Louis на Лубянкѣ; но это ничего не доказываетъ: десятокъ-другой такихъ церквей, разсѣянныхъ по всей Россіи, непредставляютъ той исторической живой и живучей, организованной, политической силы, пустившей глубокіе корни въ духовную и бытовую почву цѣлаго края, какою является католицизмъ въ Царствѣ Польскомъ и въ нашихъ Западныхъ губерніяхъ. Здѣсь онъ такъ сжился и отождествился съ полонизмомъ, что сочинить при такихъ условіяхъ новое, небывалое въ исторіи явленіе, "русскій католицизмъ" -- дѣло просто не мыслимое. "Русскій-католикь въ Западномъ краѣ означалъ бы человѣка русскаго происхожденія, который если не самъ, то въ лицѣ своихъ предковъ, совершилъ вѣроотступничество, измѣнилъ духовному единству съ Русскимъ народомъ, вслѣдствіе чего народъ уже не признаетъ его Русскимъ. Сочинять и узаконятъ званіе "Русскаго-католика" значитъ стараться создать положеніе, въ которомъ одно и то же лицо могло бы удобно быть въ одно и то же время не Русскимъ, въ смыслѣ духовномъ и по народному понятію,-- и однако же Русскимъ въ смыслѣ политической національности,-- въ одно и то же время и ренегатомъ и патріотомъ, въ одно и то же время примыкать и къ латинскому Западу я въ православному Востоку. Такой двойственности, такому внутреннему противорѣчію никакой компромисъ, въ родѣ употребленія русскаго языка въ католическихъ храмахъ, не поможетъ.
Тутъ примиренія нѣтъ и быть не можетъ, и никакихъ компромисовъ и сдѣлокъ, по нашему мнѣнію, и изыскивать нечего: по существу своему они немыслимы и явились бы на практикѣ только новыми законными удобствами для лицемѣрія. Мы не видимъ надобности снимать съ латинства въ Западномъ краѣ позорное клеймо полонизма. Пусть будетъ нравственно неудобно и неловко быть католикомъ: намъ не зачѣмъ исправлять такое положеніе, созданное не нами, а исторіей. Пусть будетъ католицизмъ компрометированъ полонизмомъ. Тѣмъ лучше, тѣмъ скорѣе населеніе, безъ всякихъ насильственныхъ обращеній, отрѣшится отъ католицизма; тѣмъ менѣе будетъ тѣхъ неискреннихъ сдѣлокъ, при которыхъ католицизмъ, освобожденный отъ своей польской одежды, есть только новая личина того же полонизма или удобнѣйшее для него орудіе. Проповѣдь во славу Іосафата Кунцевича, произносимая на опальномъ польскомъ языкѣ, представляется теперь народу проповѣдью враждебною русской народности и русскимъ интересамъ; произносимая по-русски, на языкѣ Русскаго народа и русскаго правительства, она получила бы чрезъ это, въ глазахъ народа, какую-то санкцію самого правительства, послужила бы въ вящшей популярности этого врага православія и русской народности, послужила бы, какъ и вообще этотъ "русскій католицизмъ", къ крайней запутанности нравственныхъ и политическихъ понятій, къ духовному растлѣнію народа...
А между тѣмъ разобщеніе католицизма и польской національности дѣйствительно необходимо, но разобщеніе внутреннее, и о немъ-то мы поговоримъ въ слѣдующій разъ.