Такимъ образомъ реформа въ быту Польскихъ крестьянъ, производимая Россіей, не имѣетъ ничего общаго съ тѣми реформами, которыя произведены Австріей или Пруссіей. Она есть неизбѣжное послѣдствіе, такъ сказать эманація нашей собственной Русской реформы, и на эту связь какъ бы указываетъ и самое число 19 февраля, одинаково знаменующее свободу крестьянства въ Россіи и Польшѣ. Такъ разумѣемъ мы новыя мѣры, принятыя Россіею въ Царствѣ Польскомъ, разсматривая ихъ совершенно независимо отъ тѣхъ случайныхъ и временныхъ соображеній, можетъ-быть и несогласныхъ съ нашими, которыми въ данную минуту могли отчасти руководиться наши государственные дѣятели. . Эти соображенія никакъ не могутъ для насъ заслонять истиннаго историческаго смысла, лежащаго въ явленіи, ни ослабить, ни исказить его значенія. Мы убѣждены впрочемъ, что тѣ, которымъ выпало на долю приводить указы 19 февраля въ исполненіе, постараются сохранить за этою мѣрою все высокое нравственное значеніе, на которое мы указывали, и будутъ съ полною искренностью имѣть въ виду благо самой страны, поставляя именно въ этомъ -- пользу, честь и достоинство Россіи. Слѣдовательно и въ этомъ отношеніи мы считаемъ упрекъ, дѣлаемый новой государственной мѣрѣ, несправедливымъ и во всякомъ случаѣ преждевременнымъ. Ослабленіе Польской шляхты въ ея политическомъ и матеріальномъ значеніи, безъ сомнѣнія, полезно въ настоящее время для Россіи, но оно еще болѣе полезно для самой Польши и для Польской народности. Оно способствуетъ прекращенію мятежа, оно не уничтожаетъ, но укрощаетъ Польскую общественную силу и возвращаетъ ее въ должныя границы, ставитъ ее въ болѣе правильныя отношенія къ Польскому народу. Простой народъ перестаетъ быть отнынѣ игрушкою, слѣпымъ орудіемъ въ рукахъ шляхты и призывается къ проявленію и развитію тѣхъ силъ Польской народности, которыя въ немъ сохранились въ большей чистотѣ и свѣжести, чѣмъ въ шляхтѣ; а шляхтѣ приходится отнынѣ уже считаться съ простымъ народомъ, относиться къ нему уже не какъ къ матеріалу, не какъ къ средству, а какъ къ живой части самого Польскаго организма. Польская шляхта, лишаясь возможности помыкать Польскимъ простонародьемъ по собственному произволу, не лишается возможности сближаться съ нимъ въ правильномъ органическомъ совмѣстномъ развитіи. Польша простонародная и Славянская, т. е. та, въ которой будутъ преобладать Славянскіе элементы и народъ будетъ класть на вѣсы свое народное изволеніе,-- такая Польша можетъ быть очень непріятна Австріи я Пруссіи, во гораздо менѣе опасна для Славянской Россіи, чѣмъ нынѣшняя. въ этомъ, конечно, есть прямая и законная польза Россіи, которая будетъ тѣмъ сильнѣе и выше, чѣмъ искреннѣе будетъ совершено исполненіе распоряженій 19 февраля, чѣмъ свободнѣе оно будетъ отъ всякой подражательности нашимъ сосѣдямъ -- Нѣмцамъ.
И такъ, крестьянская реформа въ Польшѣ обновляетъ Польшу новыми силами, давая просторъ развитію коренныхъ началъ Славянской, слѣдовательно и Польской народности,-- освобождая крестьянство изъ-подъ матеріальнаго, политическаго и духовнаго гнета -- искаженнаго и развращеннаго іезуитствомъ Польскаго шляхетства,-- лишая это шляхетство его исключительно привилегированнаго положенія, а слѣдовательно и способовъ къ погубленію Польши и Польскаго народа, и указывая Польшѣ на необходимость стать вполнѣ цѣльнымъ народнымъ организмомъ. Междусословный антагонизмъ такъ давно подготовленъ всей исторіею Польши, что было бы совершенно несправедливо дѣлать Русскую власть отвѣтственною. за всѣ возможныя его проявленія. Напротивъ: указами 19 февраля, чрезъ удовлетвореніе справедливыхъ требованій крестьянъ, устраняется поводъ ко взаимной враждѣ между помѣщиками и крестьянами, а съ устраненіемъ вражды укрѣпляется Польская простонародная и общественная почва. Поймутъ ли это Поляки? Или ихъ горькое безуміе увлечетъ ихъ къ новой борьбѣ и сдѣлаетъ ихъ противниками крестьянской реформы? Но въ такомъ случаѣ, кто же, какъ не они, будутъ виноваты во всѣхъ послѣдствіяхъ разжигаемаго ими самими антагонизма?.. Мы не раздѣляемъ мнѣнія, что прекращеніе антагонизма между сословіями послужитъ во вредъ Россіи: мы уже выразили нашу мысль, что Россіи несравненно вреднѣе сосѣдство Польши исключительно шляхетской, нежели такой Польши, въ политическую жизнь которой вошелъ въ дѣйствіе новый элементъ -- простонародный. Мы надѣемся, что новыя дѣйствія Русскаго правительства, несмотря даже на возможныя ошибки, не только не сдѣлаютъ Россію солидарною съ Австріей и Пруссіей, но coвременемъ, въ отдаленныхъ своихъ послѣдствіяхъ, освободятъ ее отъ всякой солидарности въ Польскомъ дѣлѣ съ нашими Нѣмецкими сосѣдями. Мы вѣримъ, что намъ никогда не удастся тотъ способъ политики, которымъ такъ послѣдовательно руководилась Пруссія въ онѣмеченіи Познани, и что окончательнымъ результатомъ мѣръ, принимаемыхъ нынѣ Россіей) въ Польшѣ, будетъ не уничтоженіе въ Польшѣ Польской народности, какъ хотятъ думать нѣкоторые,-- но возрожденіе Польской народности, въ правильномъ и стройномъ развитіи, чрезъ призваніе къ жизни трехъ съ половиною милліоновъ Польскихъ крестьянъ -- Польскою шляхтою заживо погребенныхъ, но къ счастію Полыни еще не задохнувшихся въ своемъ политическомъ гробѣ...