Полный же текстъ 1040 статьи слѣдующій:
"За всякій оскорбительный отзывъ въ печати о частномъ или должностномъ лицѣ или обществѣ, или установленіи, выражающій или заключающій въ себѣ злословіе или брань, но б0зъ указанія опред ѣ леннаго позорящаго обстоятельства, виновный подвергается" и пр.
Очевидно, что смыслъ статьи 1040-й дополняется статьею 1039-й: свойства и сила оскорбленія тѣ же самыя, только безъ указанія внѣшняго опредѣленнаго обстоятельства. Честь, доброе имя, достоинство -- все это принадлежитъ къ области нравственной; ни честь, ни доброе имя, ни достоинство человѣческое не страждутъ отъ того, что человѣкъ будетъ критикою признанъ бездарнымъ писателемъ, или никуда не годнымъ актеромъ, или дѣятелемъ съ плохими способностями. Можно быть человѣкомъ высокой честности и нравственности, несомнѣннаго духовнаго достоинства -- и въ то же время оказаться человѣкомъ мало одареннымъ, лишеннымъ таланта яснаго и быстраго разумѣнія. Указаніе на эти послѣднія его свойства, безъ отрицанія нравственныхъ качествъ, и тѣмъ болѣе съ признаніемъ такихъ качествъ -- можетъ быть, конечно, обидно лицу, о комъ говорится, но можетъ ли оно быть названо "оскорбительнымъ отзывомъ, содержащимъ въ себѣ злословіе?" Одно ли это и то же,-- можетъ ли стоять народу съ нимъ такое, напримѣръ, выраженіе о лицѣ, что онъ человѣкъ не честный, злой, коварный, корыстный?... Между названіемъ человѣка въ печати -- злымъ,, корыстнымъ, и названіемъ его же въ печати -- бездарнымъ, "неспособнымъ къ у разумѣнію самыхъ простыхъ понятій" -- разница только ли въ степени оскорбительнаго злословія, или же разница болѣе глубокая, въ самомъ внутреннемъ существѣ и характерѣ оскорбленія,-- разница указывающая на разницу самыхъ сферъ оскорбленія? Такъ: иное дѣло оскорбленіе" чести,-- иное дѣло оскорбленіе самолюбія. Первое есть злословіе и даетъ человѣку право подвергать злословящаго дѣйствію 1040 статьи; второе есть просто обида самолюбію, не дающая обидѣвшемуся (если при этомъ не было, клеветы, лживаго изв ѣ стія) никакого права, въ смыслѣ юридическомъ, требовать себѣ удовлетворенія отъ редакціи газеты, гдѣ такой обидный отзывъ былъ напечатанъ.
Вчерашній процессъ представилъ еще третій вопросъ, или вѣрнѣе сказать -- не вопросъ, а просто недоразумѣніе, которое кажется не встрѣчалось до сихъ поръ въ нашей судебной практикѣ; но именно для того, чтобъ не возобновляться, оно и требуетъ разъясненія при первомъ своемъ появленіи. Недоразумѣніе состоитъ въ томъ: можетъ ли разборъ, какой бы то ни былъ, состоявшагося о частномъ лицѣ судебнаго опредѣленія -- составлять для этого лица фактъ оскорбленія? Напримѣръ -- нѣкто NN обвиненъ судомъ въ воровствѣ-мошенничествѣ, газеты же, обсуждавшія рѣшеніе, признаютъ это преступленіе не кражей, а грабежомъ. Даетъ ли такой отзывъ право означенному NN преслѣдовать газеты за личное оскорбленіе, на томъ основаніи, что судъ не нашелъ возможнымъ обвинить его въ столь тяжкомъ преступленіи? Конечно нѣтъ. Другой примѣръ: судъ, разсматривая преступленіе, находитъ, что оно совершено не умышленно, безъ сознанія преступности дѣянія: переходитъ ли газета за предѣлы своего права, если, разбирая судебный приговоръ, выразитъ мнѣніе, что преступное дѣяніе было учинено вполнѣ сознательно, а потому и умышленно, и что это доказывается такими-то и такими обстоятельствами дѣла? Если разборъ и обсужденіе судебныхъ рѣшеній допущены закономъ {Высочайше утвержд. мнѣніе Госуд. Совѣта 20 октября 1864 г.} для газетъ, имѣющихъ у себя, съ разрѣшенія Министерства юстиціи, отдѣлъ юридической хроники, то мы полагаемъ, что таковая дозволенная юридическая оцѣнка судебнаго рѣшенія должна обнимать собою все содержаніе рѣшенія, т. е. весь объемъ преступнаго дѣянія, бывшаго предметомъ судебнаго разсмотрѣнія, со всѣми его объектами и субъектами. Здѣсь газета, печатающая таковую юридическую оцѣнку, имѣетъ дѣло не съ лицомъ N. N., а съ подсудимымъ, и потому никоимъ образомъ сдѣланный ею выводъ, хотя бы и весьма неблагопріятный для подсудимаго, не можетъ составлять личнаго оскорбленія, если только юридическая оцѣнка не выступаетъ изъ предѣловъ настоящаго судебнаго случая и не ищетъ, для своихъ выводовъ, другихъ основныхъ данныхъ, кромѣ тѣхъ, и только тѣхъ, которыя представило дѣлопроизводство. Только при нарушеніи этого условія можетъ быть предоставлено право подсудимому приносить жалобы на оскорбленіе.
Вотъ тѣ вопросы, которые были возбуждены процессомъ, происходившимъ вчера въ судебной палатѣ; мы сочтемъ себя вполнѣ удовлетворенными за безпокойство, причиненное намъ судебнымъ преслѣдованіемъ, если оно хоть сколько-нибудь послужило къ разъясненію этихъ общихъ вопросовъ для будущаго времени.