Но не одна евпаторійская, а и многія другія земскія управы (въ томъ числѣ и московская), а также и нѣкоторыя земскія собранія прямо или намекомъ высказывались въ пользу принудительнаго обученія. Не малымъ сочувствіемъ пользуется эта система, какъ и вообще, къ сожалѣнію, всякая обязательность, въ нашемъ духовномъ сословіи. Предъ нами лежатъ постановленія съѣзда бугульминскаго духовенства. Вотъ что постановило оно, между прочимъ, по дѣлу народнаго образованія: "просить гласныхъ (отъ духовенства) особенно заботиться на земскихъ собраніяхъ о томъ, что если нельзя сдѣлать обязательнымъ образованіе крестьянскихъ мальчиковъ и дѣвочекъ во всѣхъ участкахъ уѣзда, то нельзя ли допустить эту мѣру, въ видѣ опыта, хотя въ одномъ участкѣ уѣзда или въ одной волости".
Прежде всего замѣтимъ, что вѣроятно опытомъ, жизнію, наставники народныхъ училищъ -- священники -- добыли убѣжденія, что нашъ народъ не хочетъ грамотности и не захочетъ ея до тѣхъ поръ, пока не принудятъ его къ ней властію свыше?... Далѣе: вѣроятно, много потрудившись, они пришли наконецъ къ печальному сознанію своего полнѣйшаго безсилія -- вразумить крестьянъ словесными доводами въ пользѣ ученія, а потому и рѣшились обратиться за помощію къ доводамъ инаго свойства, къ начальническому приказу, къ внѣшней силѣ?... Неужели же, и вправду, дѣло образованія въ такомъ плохомъ, безнадежномъ положеніи, что не можетъ и двигаться безъ насилія? Неужели же, въ самомъ дѣлѣ, крестьянство такъ равнодушно къ пользѣ грамотности, что безъ палки или штрафа не станетъ и посылать дѣтей своихъ въ школу? Полно, такъ ли это? Не самимъ ли Русскимъ народомъ сотворена пословица: "ученье -- свѣтъ, а неученье -- тьма:" Отчего же мы видимъ множество школъ незакрытыми, несмотря на то, что земство ничего не отпускаетъ на ихъ поддержку? Отчего же мы безпрестанно узнаемъ, что тамъ, тутъ, здѣсь -- открываются новыя школы, заводятся училища, выстраиваются новыя для нихъ помѣщенія, ибо прежнія оказываются тѣсными? Отчего, напримѣръ, школы Александровскаго уѣзда, Екатеринославской губерніи, по свидѣтельству спеціалиста по этой части барона Н. Корфа, переполнены не только малолѣтними, но и взрослыми учениками? Отчего, наконецъ, воскресныя школы, съ такимъ успѣхомъ подвизающіяся въ той же Самарской губерніи, охотно посѣщаются тѣмъ же крестьянствомъ, не подчиняемымъ никакою "обязательностію", никакими мѣрами просвѣщеннаго административнаго натиска? Мы могли бы представить множество фактовъ, несомнѣнно доказывающихъ, что крестьянство наше не откажется и не отказывается посылать дѣтей въ тѣ школы, въ пользѣ которыхъ оно убѣдилось по опыту, и что, наоборотъ, никакою силою не вынудить его поддерживать тѣ училища, въ которыхъ ученіе безтолково и дѣти только напрасно тратятъ свое время въ долбленіи какихъ-то непонятныхъ и необъясняемыхъ имъ рѣчей и звуковъ, или въ усвоеніи себѣ того, что совершенно разрываетъ ихъ нравственно съ родною и вообще съ народной средой, что не нужно ни имъ, ни ихъ родителямъ. Мы могли бы привести множество фактовъ, подтверждающихъ не разъ высказанное нами замѣчаніе, что хорошая школа съ хорошимъ учителемъ не нуждается въ томъ, чтобы въ нее сгоняли учениковъ: они бѣгутъ въ нее сами. Въ доказательство ссылаемся снова на извѣстный отчетъ по Александровскому уѣзду барона Корфа.