Польскій вопросъ и Западно-Русское дѣло. Еврейскій Вопросъ. 1860--1886
Статьи изъ "Дня", "Москвы", "Москвича" и "Руси"
Москва. Типографія М. Г. Волчанинова (бывшая М. Н. Лаврова и Ко.) Леонтьевскій переулокъ, домъ Лаврова. 1886.
Изъ газетъ "Москва" и "Москвичъ". 1868 года.
Москва, 29-го августа 1868 г.
Съ нѣкотораго времени вниманіе русскаго общества вновь усиленно и тревожно устремляется къ Сѣверозападному краю. Перемѣна въ личномъ составѣ мѣстнаго управленія подала поводъ, и кажется не совсѣмъ безъ основанія, ожидать перемѣнъ и въ самомъ направленіи высшей администраціи края. Вновь идутъ толки о такъ-называемой примирительной политикѣ, почти ничѣмъ не рознящіеся отъ подобныхъ же толковъ, предшествовавшихъ 1863 году; мятежъ представляется какою-то случайностью, эпизодомъ, только на время отдѣлившимъ современную эпоху отъ доброй старой административной поры на западной окраинѣ Россіи.... Какъ ни странны такія рѣчи послѣ кроваваго урока, такъ недавно заданнаго намъ исторіей,-- но онѣ раздаются... Дѣлать нечего: если русская администрація намѣревается снова возвратиться къ своей прежней системѣ, то видно необходимо и намъ протвердить вновь, вмѣстѣ съ русскимъ обществомъ, наши историческіе зады въ Западномъ краѣ.
Въ этомъ отношеніи весьма полезнымъ пособіемъ служитъ помѣщенная въ іюльской книжкѣ "Журнала Министерства Народнаго Просвѣщенія" статья бывшаго попечителя Виленскаго учебнаго округа. Вообще въ настоящую минуту не безъинтересно послушать мнѣнія тѣхъ, кто такъ еще недавно былъ призванъ къ дѣятельности въ тонъ краѣ и такъ недавно ее покинулъ; къ числу подобныхъ лицъ принадлежитъ именно И. П. Корниловъ, завѣдывавшій одною изъ самыхъ важныхъ отраслей управленія. Въ Сѣверозападномъ краѣ вопросъ учебный есть вопросъ жизненный и, кромѣ общеобразовательнаго, имѣетъ огромное политическое значеніе. Съ разрѣшеніемъ этого вопроса связано во многихъ отношеніяхъ будущее этого края. "Существенная задача Виленскаго учебнаго округа, говоритъ г. Корниловъ въ упомянутой своей статьѣ, состоитъ въ томъ, чтобы съ одушевленіемъ, неустанно противодѣйствовать въ области общественнаго воспитанія и путемъ литературы всему, что враждебно русскому государству и русскимъ началамъ; нравственно и умственно поднимать мѣстныхъ русскихъ людей, этотъ самый благонадежный и вѣрный русскому правительству элементъ; возбуждать въ иновѣрномъ и инородномъ населеніи Западнаго края сочувствіе къ Русскому народу, уваженіе къ русскому образованію и сознаніе, что Западный край есть русскій, и что польское начало чуждо ему и водворилось въ немъ насильственно".
При такомъ важномъ и серьезномъ призваніи Виленскаго учебнаго округа, которое отрицать едвали кто рѣшится, понятно -- какой живой интересъ представляетъ подробная оцѣнка отношеній округа къ этому своему призванію,-- оцѣнка, дѣлаемая лицомъ, которое само нѣсколько лѣтъ къ ряду стояло во главѣ управленія округомъ и такъ высоко понимаетъ свою задачу. Вотъ почему мы и считаемъ нужнымъ познакомить читателей "Москвы" со статьей г. Корнилова: "Общія замѣчанія о положеніи учебно-воспитательнаго дѣла въ Виленскомъ учебномъ округѣ въ 1867 году". Точка зрѣнія автора, какъ видятъ читатели, поставлена правильно, и это уже одно придаетъ статьѣ особенную занимательность, и даже особенное значеніе, если принять въ разсчетъ оффиціальное положеніе г. Корнилова и помѣщеніе его оффиціальной статьи въ оффиціальномъ, правительственномъ органѣ.
Чтобы дать возможность лучше оцѣнить всю важность и трудность задачъ, лежащихъ на Виленскомъ учебномъ округѣ, г. Корниловъ очерчиваетъ вначалѣ общее положеніе края въ умственномъ и нравственномъ отношеніяхъ. Говоря о нашемъ нравственномъ безсиліи въ краѣ, продолжавшемся до 1863 г, о томъ, что мѣстный Русскій народъ, почти утратившій среди угнетеній самое сознаніе о своей народности, оставлялся умышленно въ глубокомъ мракѣ невѣжества,-- авторъ указываетъ на значительное число среднихъ учебныхъ заведеній, существовавшихъ въ краѣ, какъ на могущественнѣйшее орудіе іезуитско-польской пропаганды. "Полонизмъ есть сила намъ враждебная, говорить онъ. Напрасно многіе думаютъ видѣть въ польскомъ движеніи борьбу за свою цивилизацію и вѣру... Тотъ, кто видѣлъ полонизмъ вблизи, кто познакомился съ его политическою программою, съ его нравственными началами и средствами, какими онъ дѣйствуетъ, кто изучилъ исторію Польши и Западной Россіи, тотъ можетъ вѣрно опредѣлить роль полонизма не только среди русскаго населенія Западнаго края, но даже въ коренной Польшѣ"; тотъ знаетъ, что полонизмъ не есть народное, а шляхетское движеніе, съ единственною цѣлію -- возвратить утраченное политическое преобладаніе. Шляхта и католическое духовенство, продолжаетъ г. Корниловъ, остаются еще вѣрны своимъ историческимъ традиціямъ,-- не отказались ни отъ своихъ привычекъ, ни отъ своихъ завѣтныхъ стремленій и чаяній. Признавая полонизмъ за "положительное нравственное зло", наиболѣе растлѣвающее общество и его лучшія молодыя силы, г. Корниловъ видитъ необходимость бороться съ нимъ неослабно: "всякая уступка, говоритъ онъ, всякое снисхожденіе къ польской идеѣ, давая новую пищу безумнымъ надеждамъ, поддерживаютъ только жизненность зла и отдаляютъ срокъ исцѣленія". Но авторъ очевидно знаетъ не только польскую, но и русскую среду,-- среду вліятельную, отъ которой такъ много зависитъ успѣхъ борьбы съ полонизмомъ! Онъ знаетъ, напримѣръ, что въ петербургскихъ гостиныхъ, съ ловкостью достойною Боско и другихъ знаменитыхъ фокусниковъ, страхъ полонизма подмѣненъ страхомъ соціализма, а на мѣсто мятежнаго пана очутился "консерваторъ", съ которымъ не только бороться не слѣдъ, но котораго нужно-де еще поддерживать, ради прочности консервативныхъ началъ! Какъ ни очевидно-нелѣпо подобное мнѣніе, но оно, по замѣчанію г. Корнилова, распространено въ нѣкоторыхъ сферахъ нашего общества и сверхъ того, что всѣмъ извѣстно, поддерживается нѣкоторыми журналами; поэтому въ одно время съ полонизмомъ приходится бороться и съ россійскими чудовищными недоразумѣніями. "Помѣщики этого края, старается убѣдить своихъ русскихъ противниковъ г. Корниловъ, суть дѣйствительно консерваторы,-- консерваторы польской идеи, въ смыслѣ возстановленія политической самостоятельности Польши, въ прежнихъ ея предѣлахъ": Доказательство этому онъ видитъ въ послѣднемъ возстаніи, которое питалось и поддерживалось даже не мелкою шляхтой, а именно крупными, аристократическими владѣльцами, какъ Чарторыйскіе Старжинскіе, Замойскіе, и другіе. И по настоящее время польская аристократія не только питаетъ тѣ же стремленія, но составляетъ самую упорную и самую дѣятельную ихъ хранительницу, стараясь, подъ предлогомъ консерватизма, возвратить довѣріе лъ себѣ власти и поправить свое положеніе.
Итакъ, необходима борьба и борьба съ польскимъ историческимъ началомъ,-- но какая? Авторъ особенно настаиваетъ на томъ, что "съ успѣхомъ противодѣйствовать полонизму можно только развитіемъ мѣръ не отрицательныхъ, а положительныхъ въ сферѣ умственной и общественной жизни". Мятежъ усмиренъ, говоритъ онъ, польская печать въ краѣ молчитъ, но отъ этого полонизмъ не исчезъ и не исчезнетъ,-- ибо "борьба здѣсь идетъ не съ матеріальною силой, а съ ложными началами и ученіемъ, и окончательное нравственное возсоединеніе края со всею Россіей предстоитъ совершить не русскому оружію, но русской цивилизующей силѣ".