И такъ, "какое зрѣлище вредъ очи" представила ваша настоящая современность почтеннымъ членамъ коммиссія, собравшихся для составленія новаго гражданскаго уложенія? Если изъ общаго счета населенія исключить нашихъ инородцевъ, то съ одной стороны -- 20% населенія, живущихъ до началахъ писаннаго, приведеннаго въ систему, утвержденнаго закономъ гражданскаго права, болѣе или менѣе однороднаго въ существенныхъ чертахъ съ общими началами права въ другихъ европейскихъ странахъ; съ другой -- по крайней мѣрѣ цѣлыхъ 80% живущихъ по обучаю (притомъ весьма разнообразному), но началамъ быта, котораго юридическія условія въ своихъ подробностяхъ валовомъ еще не признана, не записаны, не систематизированы, да и толкомъ еще не узнаны или же не поняты, представляютъ совершенно особый міръ правовыхъ понятій, новыя, и невѣданныя до сихъ поръ юридическія воззрѣнія. Такъ, напримѣръ, ваше общинное землевладѣніе, хотя и существовало, положимъ, когда-то въ разныхъ мѣстахъ Европы, во не просуществовало и не развилось достаточно прочно, чтобы потребовать себѣ признанія и права гражданства. А между тѣмъ оно не подходитъ ни подъ одну, опредѣляемую наукою, юридическую норму, не вмѣщается въ понятіяхъ никакого иностраннаго юриста, точно такъ же какъ и большая часть видовъ нашего артельнаго устройства, которое никакъ нельзя смѣшивать съ европейскими "ассоціаціями",-- точно такъ же какъ и семейное владѣніе, которое также нельзя приравнять къ опредѣленному юридическому понятію о собственности "коллективной".
Какъ же тутъ быть? Распространить ли на 80 процентовъ населенія блага X-го тома, исправивъ его согласно съ новѣйшими требованіями науки, подчинить ли всѣ эти 80% -населенія дѣйствію общихъ гражданскихъ законовъ, одинаковыхъ какъ для нихъ, такъ и для остальныхъ 20%? Другими словами: сочинить ли гражданское уложеніе единое и общее для всей русской Россіи, безъ изъятій? Много теперь развелось у насъ юристовъ, которые,-- придерживаясь столь ходячаго у нашихъ мнимыхъ либераловъ отрицанія въ Русскомъ народѣ всякаго права на самобытность, между прочимъ и въ сферѣ юридическихъ идей,-- съ легкимъ сердцемъ, ничтоже сумняся, готовы были бы порѣшить этотъ вопросъ утвердительно. По ихъ мнѣнію -- нечего бы тутъ и голову ломать! Что это -- мудрствуютъ они -- за особое сословіе крестьянское, которое составляетъ какой-то status in statu, съ своею особою, мірскою или общественною формой землевладѣнія? Это остатокъ варварства, это противорѣчить началу всесословности! Надо разбить эту народную замкнутость, уничтожить эту общину, мотъ міръ, во имя культуры и цивилизаціи,-- обратить всѣхъ въ личныхъ собственниковъ, сочинить на всю имперію одинъ гражданскій кодексъ, взявъ въ основаніе Code Napoleon, да и все тутъ! Именно такъ разсуждаютъ многіе изъ юристовъ, которые, по самой ученой природѣ своей, вообще бюргеры, горожане. Но да отвратитъ Богъ отъ нашего народа практическое примѣненіе ихъ теорій! Не посягайте на село, господа! Въ немъ хранилище силъ и сокровищъ того духа, который создалъ наше государство, о которомъ стоитъ и держится Россія. Не городомъ стоитъ она, а селомъ, Не городъ спасетъ Россію въ часы предстоящихъ ей испытаній, а село спасетъ и Россію, и городъ, и самую русскую е интеллигенцію",-- село съ своимъ мірскимъ устройствомъ, съ своимъ нетронутымъ еще вашею цивилизаціею обычаемъ,-- село, которому, въ союзѣ съ людьми вполнѣ земскими мыслью и духомъ, предстоитъ на Руси еще великая будущность, самостоятельное дальнѣйшее развитіе...
Мы не имѣемъ права предположить въ составѣ коммиссіи присутствіе членовъ съ подобными вожделѣніями. Но во всякомъ случаѣ утѣшительно знать, что въ коммиссіи засѣдаетъ и бывшій профессоръ, а теперь сенаторъ Нахманъ, которому принадлежитъ опытъ, хотя бы и несовершенный, систематическаго изложенія русскаго современнаго "обычнаго права" на основаніи данныхъ, далеко впрочемъ не полныхъ и не точныхъ, представляемыхъ рѣшеніями волостныхъ судовъ. Въ рѣчи, произнесенной г. Нахманомъ въ Петербургскомъ Юридическомъ Обществѣ, проводится мысль о необходимости сообразоваться при составленіи новаго гражданскаго уложеніи съ національными элементами права... И то слава Богу!
Но если бы коммиссіею и было признано въ принципѣ удѣлить долю вниманія и "обычному нраву", то, вопервыхъ, возведеніе обычая въ юридическую норму, особенно такого обычая, который чуждъ самой природѣ существующихъ, общепринятыхъ юридическихъ нормъ дѣло вовсе не легкое и требующее спеціальной умѣлости. Вовторыхь, развѣ юридическіе обычаи вашего народа, которые, замѣтенъ, разнообразятся безконечно но мѣстностямъ, собраны вполнѣ, приведены уже въ систему "обычнаго права"? Странное дѣло! Приступаютъ къ составленію новаго гражданскаго уложенія съ тѣмъ, чтобы подчинить ему 80% населенія, доселѣ изъятаго изъ подъ дѣйствія Х-го тома Свода Законовъ, и не подумали о томъ, что для согласованія новаго законодательства съ жизнью (безъ чего оно никуда и не годится) необходимо прежде всего, угнать эту жизнь, ея требованія и условія. А располагаетъ ли коммиссія такимъ матеріаломъ знанія? Кромѣ г. Нахмана, изучавшаго собраніе обычаевъ по книгамъ, кто изъ прочихъ членовъ коммиссіи, если не теоретически, то хотя бы практически знакомъ съ народною жизнью? Безспорно, всякій уѣздный мировой судья въ этомъ дѣлѣ опытнѣе ихъ. Мы не видимъ въ ея средѣ ни г. Матвѣева, извѣстнаго знатока народныхъ юридическихъ обычаевъ, ни другихъ спеціалистовъ но этой части, а они имѣются"
А если такъ" то не представляется ли вся работа, порученная коммиссіи по сочиненію цѣлаго новаго гражданскаго уложенія, нѣсколько преждевременною, и какъ таковая -- не грозитъ ли она русской жизни худшею бѣдой, чѣмъ даже отсрочка подобнаго сочиненія, при всей видимой потребности въ немъ? Страшно подумать -- чего не способны натворить въ русскомъ народномъ быту теоретики-сочинители законовъ, люди отвлеченной науки и городскаго опыта, съ народною жизнью незнакомые, хотя бы самые наиблагонамѣренные! Правда, работа коммиссіи только подготовительная, но вѣдь и современный порядокъ изданія законовъ не тотъ у насъ, который существовалъ въ варварской до-Петровской Руси,-- одно упоминаніе о которой производитъ припадки чуть не падучей болѣзни у вашихъ глаголемыхъ либераловъ и вообще бюрократовъ. Уложеніе царя Алексѣя Михайловича было по крайней мѣрѣ соборное, было чтево всѣмъ людямъ Московскаго государства; во время составленія онаго поступали челобитныя и принимались въ соображеніе,-- челобитныя, которыя, по юридическому міросозерцанію древней Руси, тогда только и получали значеніе въ глазахъ власти, когда подавались отъ достаточнаго множества лицъ, но которыя, по юридическимъ понятіямъ послѣ-Петровской Россіи, непремѣнно были бы отринуты, какъ составленныя "скопомъ и заговоромъ"...
Позволяемъ себѣ выразить мнѣніе, что коммиссіи слѣдовало бы пока ограничиться пересмотромъ X-го тома безъ распространенія его благодѣяній на всѣ тѣ массы русскаго населенія, которыя жили до сихъ поръ внѣ нашего гражданскаго законодательства, и -- напротивъ -- оградить свободу народнаго обычая чрезъ установленіе нѣкоторыхъ правилъ въ законѣ, въ предотвращеніе указанныхъ нами выше столкновеній. А между тѣмъ, пусть предпримется и доведется до успѣшнаго конца самое полное собраніе и приведеніе въ систему живыхъ юридическихъ обычаевъ Русскаго народа въ области гражданскихъ правовыхъ отношеній... Отрадно было читать, что г. министръ юстиціи призываетъ къ участію въ дѣлѣ сочиненія уложенія юридическія общества и всѣ ученыя силы Россіи. Еще было бы отраднѣе прочесть, что эти общества призываются къ той работѣ по "русскому обычному праву", которую они столько разъ съ малымъ успѣхомъ предпринимали и которую, конечно, безъ могучаго содѣйствія, нравственнаго и матеріальнаго, Министерства юстиція -- довершить едвали въ состояніи...