Православная церковь могла бы сказать: "Отложите сперва ваше протестантство, а остальное уже само обрящется". Но она знает, что такие надменные повелительные слова имеют свойство оскорблять с первого же раза; она терпеливо ведет к вразумлению. Она знает, что даже заблуждающийся брат все-таки брат и требует пощады. Она предпочитает руководить его и дать ему возможность самому доискаться своей ошибки, вместо того, чтоб выступать против него с анафемой и ожесточать брата, еще не успевшего сделать и шага на пути к соглашению. Англиканская церковь в особенности всегда чувствовала сильную склонность к православной. Причина этой склонности лежит, конечно, в том, что в англиканской церкви больше, чем в какой-либо протестантской, сохранилось церковное сознание ". Впрочем Овербек, разбирая подробнее сущность англиканизма, признает его явлением еще менее законным и логичным, чем чистое протестантство. Он прямо выражает мнение, что притязания англиканской церкви на преемственность рукоположения, на священство и епископство совершенно ложны, и что православная церковь не может признать звания англиканских бишофов и священников. "Был ли когда-либо царь в православной церкви тем, чем хоть теперь королева в англиканской?!" - восклицает он. Что же касается до протестантства, то конечно это путь ошибочный, говорит Овербек, но и он не без блага. Путь усложненный, конечно; взор - постоянно обращенный во все стороны. Все испытуемо и взвешиваемо. Протестантизм похож на ту воспитательную систему, которая дает детям свободно развиваться и не полагает никакой преграды им на пути, но и не дает никакого пособия в руки, не предостерегает, не удерживает, не ограждает, дабы собственным злым опытом дошел человек до разумности. Многому научаются при этом, многому ненужному, но и многому полезному. Полезнейшее же из всего полезного, чему приучает протестантизм, - это безоглядочному безрасчетному выражению своего мнения и свободной решимости - идти во след тому, что признаешь истинным. Поэтому (и Овербек особенно налегает на эти слова) ни один протестант не может порицать того, кто переходит, по убеждению, к православной церкви, ибо, порицая, он столкнулся бы враждебно с своим собственным принципом. Но и в том заслуживает протестантство нашей признательности, что оно раскрывает взору совершенно свободный вид на все стороны христианского мира, так как оно стремится обнять всемирно-христианское и стать выше вероисповедания.
Конечно, эта задача призрачна, ибо христианство и церковь одно; но это заблуждение имеет по крайней мере то доброе последствие - что все подвергается пытанию. Главная же заслуга протестантства в том, что оно обличило всю ложь папства и иезуитизма, и величайшим благом для него - то, что "оно разрушает в западном мире предубеждение против православной церкви, научает познавать ее ближе и, как бы сказать, вводит в нее".
Едва Овербек касается православной восточной церкви, речь его становится поистине восторженною. Ее учение, говорит он, то же самое, что и в то время, когда отделился от нее Рим. "Ее называют умершею, окаменевшею за то, что она не собирала потом никаких вселенских соборов, не предпринимала никакого нового развития и определения догматов, в противоположность Риму, который может выставить целый ряд новых вселенских соборов и развился так мощно. Нет - разрыв, дотоле единой, вселенской церкви причинил православной церкви такую глубокую и вполне праведную скорбь, что она все еще уповает на исцеление и на возвращение кафолического Запада, - тогда как Рим выставляет вперед достойное смеха и жалости зрелище вселенских соборов, исключая из них целую половину кафолического мира! Где же затем истинный христианский способ действий? Гордый Рим скоро утешился после разрыва и продолжает хозяйничать, как будто тело вселенской церкви было всецелостно и здорово. Но что же это такое, что православная церковь сохранила неповрежденно чистым свое учение, несмотря ни на реформацию, ни на расколы? Возможно ли это без особенного Божьего содействия? Что называют в ней римляне жестокосердием - есть верность вере в течение восьми и до десяти веков. Эта верность вере в православной церкви есть истинная загадка. Назовите мне чудо - больше чем воскрешение мертвых! Есть такое чудо, это именно тысячелетнее сохранение в живых чистого неизменного верования. Пусть пораздумают над этим изумительным фактом и приищут ему какое-либо подобие в истории человечества"... Далее Овербек бросает беглый взгляд на те печальные исторические обстоятельства, которые приходилось переживать православной церкви, на те невыгодные условия, в которых она находилась для своего развития... "Восток, - продолжает он, - пал, по неисповедимой воле Провидения в руки варваров (хотя и не без вины папского Запада!), и обратился в духовную пустыню под владычеством полумесяца. Но брошено в него семя церковью православною, которое скоро покроет все поле жатвою и не в дальнем будущем увидит торжество христианства!" "Притязания Рима выжгли клеймо, - возвращаемся опять к предисловию автора, - на великом имени "кафолическая (вселенская) церковь"; он похитил, присвоил его себе, но мы должны вновь восстановить его в прежней чести. Дух православного кафоличества есть вера, любовь, убеждение, свобода, благочестие, движение вперед ". "Иди же в мир, мое слово, и благослови его Бог!" - так заканчивает Овербек свое предисловие.
Не нуждается, конечно, ни православная церковь, ни православная Русь в одобрении и в ободрении со стороны Запада; но не может не радоваться церковь, а с нею и Русь, распространению света, торжеству истины, возвращению в ее лоно отпавших, спасению заблуждавшихся.
Затем обратимся уже не к церкви, а к самим себе как членам церковного общества. Усилим же, наконец, наше внимание; вникнем же и уразумеем, что мы стоим теперь пред лицом Запада, томимого, в лице лучших людей своих, духовною жаждою истины, - что Провидение через них напоминает нам о пренебреженных нами дарах, и что мы должны быть готовы к предстоящему нам служению, дабы не явиться недостойными нашего призвания. Испытуем же сами себя.
Впервые опубликовано: "День". 1865. N 38, 23 октября. С. 893-896.