Не въ томъ ли угнетеніе, что русская власть предъявила притязаніе говорить отъ своего имени въ Россіи по-русски? Что государственнымъ языкомъ въ Россіи признается наконецъ русскій языкъ? Что отъ русскихъ подданныхъ, желающихъ пользоваться выгодами русской государственной службы, требуется знаніе русскаго языка, равно какъ и изученіе этого языка въ общественныхъ учебныхъ заведеніяхъ, содержимыхъ на русскія государственныя деньги? Не въ томъ ли угнетеніе, что русское правительство, обязанное справедливостью ко всѣмъ своимъ подданнымъ безъ различія, вняло наконецъ мольбамъ 1,700,000 своихъ подданныхъ не-Нѣмцевъ въ трехъ губерніяхъ русскаго государства, и рѣшилось не подвергать ихъ насильственному онѣмеченію со стороны 130,000 нѣмецкихъ колонистовъ въ этихъ губерніяхъ?
Кто посмѣетъ утверждать, что нѣмецкой національности этой колоніи въ Прибалтійскомъ краѣ не предоставлено полной свободы? что въ настоящее время поднятъ только вопросъ -- о соглашеніи этой свободы съ требованіями государственнаго единства и съ таковыми же правами народности огромнаго большинства кореннаго туземнаго населенія, равно и самой русской народности, въ лицѣ ея представителей въ краѣ?..
Не наша вина, если въ русской печати является подчасъ жесткое слово правды и обличенія нашей прибалтійской нѣмецкой колоніи. Виною тѣ члены колоніи, которые самымъ умѣреннымъ требованіямъ русскаго правительства возразили не только прямымъ протестомъ, по грубыми выходками, бранью, ругательствами на Россію и русскій народъ и даже угрозами европейскаго вмѣшательства; тѣ члены, которые не перестаютъ агитировать европейское общественное мнѣніе противъ Россіи, стараются создать, на подобіе польскаго, небывалый "остзейскій вопросъ" и уже успѣли нашъ домашній споръ перенести въ среду Сѣверогерманскаго Сейма. 11ри такомъ положеніи дѣлъ -- можетъ ли молчать русская печать? Смѣетъ ли молчать русская печать, была ли бы она, наконецъ, достойна названія русской, еслибъ не вступилась за оскорбленную честь русскаго народа и государства? Или же выходки противъ Россіи иностранной журналистики должны быть оставлены безъ отвѣта журналистикой русской, а непріязненному натиску на насъ общественнаго мнѣнія Европы, русское общественное мнѣніе не должно, не смѣетъ давать отпора?...
Дѣло зашло далеко. Мы истинно о томъ сожалѣемъ. Но оно еще поправимо, если успѣютъ образумиться вовремя неистовые фанатики германскаго единства въ средѣ нѣмецкаго прибалтійскаго населенія: надо же думать, что есть въ этомъ населеніи и здоровые элементы.