Конечно мы рады, что наше общество, и по преимуществу высшее, принялось за денежные сборы. Но мы были бы еще болѣе рады, еслибы интересъ кандіотскаго дѣла проникъ и въ другіе классы, вошелъ въ знаніе и сознаніе русской народной массы. Нѣтъ у народа преходящей моды на сочувствіе, какъ это бываетъ въ свѣтскомъ обычаѣ. Народное сочувствіе во сто кратъ прочнѣе, могущественнѣе и плодотворнѣе всякаго сочувствія высшихъ общественныхъ сферъ. Мѣдный грошъ крестьянина,-- по пословицѣ: съ міра по ниткѣ,-- создаетъ богатства, съ которыми не можетъ равняться никакое частное состояніе. Мы жалѣемъ, что печатное слово не проникаетъ въ крестьянскую избу, но есть между высшимъ обществомъ и простымъ народомъ тоже цѣлые классы людей, для которыхъ не лишнимъ будетъ наше слово. Вы, русскіе люди еще хранящіе вѣрно завѣты отцовъ, и соблюдающіе святой обычай молитвъ утреннихъ т вечернихъ и посѣщающіе усердно храмы Божіи, припомните себѣ, что говорится въ этихъ молитвахъ. Не твердите ли вы ежедневно: "Помяни, Господи, братій нашихъ плѣненныхъ и избави ихъ отъ всякаго обстоянія!" Кто же эти братья наши, которыхъ нужно избавить отъ обстоянія? Эти братья наши плѣненные -- это вотъ именно тѣ самые Греки, которые теперь на островѣ Кандіи или Критѣ борятся съ мусульманами,-- православные Греки, отъ предковъ которыхъ приняли мы нашу святую вѣру. Эти братья наши плѣненные -- это Сербы и Болгары, точно также православные, и сверхъ того одного съ нами племени и языка. "Обстояніе ихъ" -- невыносимый гнеть враговъ Христа, Турокъ, отъ котораго они силятся и не могутъ избавиться! Только и есть въ мірѣ одна могучая православная держава -- это наша Русь: на нее одну и возлагается упованіе плѣненныхъ братій. Пособите же братьямъ, чѣмъ можете, въ ихъ борьбѣ и страданіяхъ, чтобы исполнилась молитва -- да избавятся они отъ своего тяжкаго обстоянія. Пособите и мѣднымъ грошомъ: мірской грошъ великъ; ободрите ихъ своимъ участіемъ, своею скорбью, и сотворите соборную молитву объ успѣхѣ живыхъ и объ упокоеніи душъ во брани убіенныхъ...
Въ воскресенье, 8 января, по желанію нѣкоторыхъ, будетъ отслужена заупокойная обѣдня, а потомъ и панихида по убіеннымъ во брани Кандіотамъ, въ Греческомъ монастырѣ на Никольской. Обѣдня начнется въ 10 часовъ; панихида около 12-ти...
6-го января.
Меркнетъ заря на Западѣ -- брезжетъ заря на Востокѣ. Гаснутъ послѣдніе лучи древней славы и могущества Рима, и выступаетъ изъ долгой ночи древняя слава и значеніе Царьграда. Уже дрожатъ и рушатся столбы вселенскаго папскаго престола, и римско-католическій міръ съ недоумѣніемъ ждетъ того роковаго часа, когда снимется съ папства печать всемірнаго владычества, знаменуемая Римомъ, и римскій папа перестанетъ быть римскимъ. Въ эту великую пору Православная Церковь на Востокѣ, послѣ многихъ вѣковъ мертвящаго рабства и униженія, воздвигается къ свободѣ и новой жизни. Не знаменательно ли такое совпаденіе событій, и кто назоветъ его случайнымъ? И въ какую безпредѣльную ширь и даль уходятъ историческіе горизонты, оглядываемые мысленнымъ взоромъ съ этой высоты созерцанія!
Какъ бы ни старались современные публицисты возвести значеніе государства на высоту отвлеченнаго принципа, отрѣшеннаго отъ всякой не-государственной примѣси, отъ всякаго сторонняго, духовнаго элемента, и именно отъ элемента вѣры, но такое требованіе, обращенное къ государству, можетъ-быть и справедливое въ отвлеченной теоріи, противорѣчитъ могучимъ, неодолимымъ требованіямъ живой исторіи народовъ. Если изъять изъ современнаго изученія политической исторіи государствъ -- исторію церквей и вѣроисповѣданій, ихъ значеніе какъ историческихъ двигателей, какъ началъ, подъ духовнымъ воздѣйствіемъ которыхъ воспиталась и сложилась та или другая народность въ политическій организмъ, которыми опредѣлилась и заклеймилась политическая дѣятельность этого государственнаго организма, то исторія государствъ останется неразъясненною и явится только какимъ-то случайнымъ сцѣпленіемъ внѣшнихъ событій. Вѣроисповѣданіе, какъ бытовое начало, проникающее собою, подобно воздуху, всю жизнь народа,-- даетъ, частію вѣдомо, частію невѣдомо для него самого, характеръ и направленіе его историческимъ судьбамъ и всѣмъ отправленіямъ его жизни, какъ духовной, такъ отчасти и матеріальной, какъ общественной, такъ и государственной. Государственная исторія народовъ православныхъ, римско-католическихъ и протестантскихъ различается главнѣйшимъ образомъ въ силу различія этихъ исповѣданій. И хотя многіе изъ насъ еще недавно готовы были утверждать, что русская народность вовсе не связана съ православіемъ, что нѣтъ различія между русскимъ латиняниномъ и русскимъ православнымъ, однако они же не перестаютъ требовать отъ государства политики національной, т. е. политики проникнутой духомъ національности, согласной не только съ вещественными, но и съ нравственными интересами русской народности; и они же теперь къ числу этихъ интересовъ присоединяютъ, повинуясь очевидности факта и увлеченію собственнаго русскаго чувства, духовные интересы нашего единовѣрія съ православными христіанами на Востокѣ. Они невольно признаютъ за русскимъ государствомъ обязанность: дѣйствовать въ качествѣ внѣшней силы православнаго общества.у Точно такого же согласія съ духовными національными интересами требуютъ и западныя общества отъ политики своихъ государствъ; точно такъ же характеръ вѣроисповѣданія отражается и на ихъ политической дѣятельности. И именно теперь, по отношенію къ Восточному вопросу, ярко выдается особенный образъ дѣйствій католическаго міра, главной представительницей которыхъ Франція. Если и предположить, что самъ Тюильерійскій кабинетъ, въ поведеніи своемъ на Востокѣ, готовъ былъ бы руководствоваться соображеніями чисто-политическаго свойства, то общество, даже независимо отъ политическихъ соображеній, является поразительно равнодушнымъ къ страданіямъ православныхъ народовъ. Мало того: оно выражаетъ къ нимъ презрѣніе и непріязнь, и тяготѣетъ своимъ вліяніемъ на политикѣ самого правительства. Враждебное отношеніе латинства къ православію сказывается какъ въ невѣрующемъ обществѣ Франціи, такъ и въ обществѣ вѣрующемъ, или преданномъ латинству. Въ этомъ смыслѣ особенно замѣчательны теперь печатные органы латинской клерикальной партіи и вообще римско-католическихъ интересовъ. Не желай явиться прямо противниками принципа національности и свободы, они отказываютъ въ сочувствіи своемъ возстанію Грековъ на Бритѣ на томъ основаніи, что здѣсь дѣйствуетъ будто бы не столько желаніе освободиться отъ тягостнаго турецкаго гнета, котораго тягость, по ихъ словамъ, еще подлежитъ большому и очень большому сомнѣнію, сколько духъ всесвѣтной революціи, враждующій съ принципомъ авторитета и порядка. Для католиковъ, признающихъ въ области вѣры одинъ духовный авторитетъ папы, какъ главы вселенской церкви, и на этомъ началѣ зиждущихъ самый политическій порядокъ міра,-- даже турецкій султанъ является представителемъ начала порядка и авторитета!
Они не только не замѣчаютъ, до какого нелѣпаго вывода довела ихъ неумолимая логика, но и не догадываются, въ какое противорѣчіе впадаютъ они сами съ собою, защищая въ то же время революціонныя попытки и дѣйствія Поляковъ. Впрочемъ приписывать это противорѣчіе ихъ недогадливости было бы признавать со стороны ультрамонтанскихъ публицистовъ какую-то добросовѣстность: тутъ просто дѣйствуетъ старая, закоренѣлая ненависть латинянина ко всему православному. Христіанинъ-Грекъ возстающій на власть магометанина-султана -- революціонеръ и недостоинъ ни сочувствія, ни даже сожалѣнія. Полякъ возстающій на власть христіанскаго же государя -- не революціонеръ, а праведный герой и подвижникъ! Если относительно Польши ихъ ослѣпляла вражда къ Россіи, какъ къ грозному призраку, доселѣ пугающему Европу, то относительно Грековъ и Греціи какой политическій страхъ, какая политическая вражда можетъ руководить ими? Вся загадка разрѣшается тѣмъ, что Поляки -- католики, и торжество ихъ есть торжество католицизма, а Греки -- православные и торжество ихъ возвѣщаетъ торжество православія. Мы помнимъ, какъ тотъ же Пій IX, котораго можно признать наичистѣйшимъ и искреннѣйшимъ представителемъ латинства, благословлялъ знамена латинянъ подвизавшихся, въ союзѣ съ мусульманами, на православную Россію, за сохраненіе Турціи; другими словами -- молилъ Бога да продлитъ Онъ мусульманское иго надъ православными христіанами! И такою же тайною или явною, большею частью даже безотчетною, ненавистью ко всѣмъ народамъ исповѣдующимъ православіе одушевленъ весь католическій Западъ, на какой бы степени силы или упадка ни стояло въ различныхъ его обществахъ личное чувство вѣры. Поэтому-то Восточный вопросъ есть въ то же время вопросъ объ отношеніяхъ латинства къ греческому вѣроисповѣданію, латинскаго міра къ православному. Такъ становятъ вопросъ сами католики. Есть только два разрѣшенія Восточнаго вопроса, говоритъ органъ ультрамонтанства le Monde: "одно посредствомъ католицизма, другое посредствомъ греческой схизмы". "Поспѣшимъ обратить турецкихъ Славянъ въ латинство, усилимъ дѣятельность нашихъ духовныхъ миссіонеровъ, тогда Востокъ примкнетъ неразрывно въ міру латинской цивилизаціи, будетъ намъ неопасенъ, будетъ намъ свой" -- такъ еще недавно возглашалъ въ газетѣ l'Opinion Nationale ея редакторъ Геру, котораго папство считаетъ однимъ изъ ярыхъ своихъ про* тюниковъ: такое значеніе придаетъ и этотъ врагъ латинства битовому значенію латинскаго вѣроисповѣданія въ жизни народовъ и государствъ!
На той же точкѣ зрѣнія стоятъ и государственные дѣятели латинскаго Запада; тѣми же правилами руководствуется и его политика. Было время, что Славяне въ Турціи находились подъ обаяніемъ славы Наполеона III, провозгласившаго такъ-называемый "принципъ національностей", и, обольстившись его словами, думали видѣть въ немъ чуть не мессію, ниспосланнаго для освобожденія угнетенныхъ народностей.
Но злой опытъ доказалъ имъ,-- такъ говоритъ авторъ-Болгаринъ недавно изданной въ Букарештѣ на французскомъ языкѣ брошюры: "Болгарія предъ лицомъ Европы (La Bulgarie devant L'Europe),-- "что Наполеонъ III является такимъ мессіей только тамъ, гдѣ есть мѣсто для славы и интересовъ Франціи, славы и интересовъ католицизма и латинскаго міра." "Западъ,-- продолжаетъ съ горечью тотъ же авторъ,-- убѣдившись, что христіане въ Турціи никогда не станутъ ни Французами, ни Англичанами по національности, стремится пересоздать ихъ въ свою національность посредствомъ религіи. Мы поняли, что только на одномъ этомъ условіи согласенъ онъ даровать намъ свое покровительство. Еслибъ Сербія была вѣроисповѣданія и происхожденія латинскаго, давнымъ-давно были бы ей отданы ея крѣпости, удерживаемыя Турками, и не однѣ только крѣпости! Еслибы Герцеговинцы были католиками, давно бы добилась для нихъ Франція той же автономіи, какъ и для Ливана! Еслибъ Черногорцы были латинскаго племени, границы ихъ тѣсныхъ владѣній были бы расширены уже давно! Еслибы Кандіоты не были православные, другія рѣчи держалъ бы маркизъ де-Мутье въ Аѳинахъ! Еслибы мы, Болгары, были въ церковномъ подчиненіи Риму, мы бы не казались Европѣ народовъ самымъ неспособнымъ для политическаго существованія!" "Западъ,-- такъ заканчиваетъ этотъ рядъ примѣровъ авторъ Славянинъ,-- желалъ бы, прежде чѣмъ приступить къ дѣлу освобожденія христіанъ въ Турціи отъ невыносимаго и чуждаго ига, сначала заручиться ими въ религіозномъ смыслѣ, поработить себѣ ихъ соcІя-то бѣды, такія искушенія и соблазны выдерживаютъ уже четыре вѣка сряду православныя племена въ Турціи. Каждый изъ восьми милліоновъ православныхъ, подвластныхъ султану, можетъ сказать себѣ и говоритъ ежедневно: отрекись я отъ своей православной вѣры, жена и дочь моя не будутъ обезчещиваемы Туркомъ, поле мое не будетъ ограблено; достояніе мое, стяжанное кровью и потомъ, не разграбится, самъ я не буду терпѣть обидъ и униженія, не буду видѣть своей вѣры и своихъ храмовъ поруганными!" Будь Латинецъ,-- твердятъ ему безпрестанно миссіонеры и консулы, духовные и политическіе агенты католическаго Запада,-- и пріобрѣтешь свободу и благосостояніе... И страшнымъ недоумѣніемъ объятъ нашъ бѣдный братъ, и обращаетъ взоры свои къ дальнему сѣверу, туда, гдѣ Россія.... Вотъ каково значеніе Восточнаго вопроса для латинскаго и для православнаго міра, и мы сочли неизлишнимъ, вслѣдъ за перепечатаннымъ нами вчера воззваніемъ старѣйшаго архипастыря нашей церкви о пособіи братьямъ-христіанамъ на Востокѣ,-- напомнить отзывы и дѣйствія, по отношенію къ тѣмъ же христіанамъ, латинскаго клира и томящагося въ предсмертныхъ судорогахъ римскаго папства.
Москва 14-го
Какія бы надежды ни питали нѣмецкіе патріоты послѣ совершившагося въ прошломъ году расширенія Пруссіи и въ виду приготовляющагося объединенія Германіи; какіе бы разсчеты ни руководили нѣмецко-мадьярскими министрами Австріи въ задуманномъ ими политическомъ переустройствѣ расшатавшейся имперіи Габсбурговъ; что бы ни думали западные публицисты о томъ движеніи, которое овладѣло христіанскимъ населеніемъ Балканскаго полуострова,-- для насъ во всѣхъ этихъ событіяхъ прежде всего виднѣется -- тѣсно связанный съ ними Славянскій вопросъ. Сольется ли нѣмецкій народъ въ одно цѣлое, распадутся ли Австрія и Турція на свои составныя части, наши отношенія къ этимъ переворотамъ опредѣляются нашимъ славянскимъ происхожденіемъ.