Будущий IV номер "Беседы" весь направлен против Австрии. Обратите внимание на две статьи: в изящной словесности "воспоминания офицера о 1849 годе"9 и на статью в обозрении "Западные славяне" и на мои примечания под ними.

Читали ли Вы мое объявление о "Парусе"10 и что Вы про него скажете? К несчастью, "Парус" при первом своем появлении, вступил в борьбу. Вот какая у меня вышла история с вывеской!

Я нанял для себя, для конторы и для помощника своего нижний этаж дома княгини Голицыной, на Никитской. В бельэтаже живет князь Львов с княгиней, родной сестрой В. А. Долгорукова11. Я повесил было над своими окнами, аршина два или более ниже окон князя Львова, вывеску "Контора журналов "Р<усская> беседа", "Сельское благоустройство" и газеты "Парус", но княгиня Львова чуть не упала в обморок от мысли, что на доме, где она живет, будет вывеска, она сочла это оскорблением своему аристократическому достоинству и бросилась искать покровительства у князя Крапоткина12 (обер-полицм<ейстера>) и к удивлению нашла в нем покровителя и, кажется, человека, разделяющего ее образ мыслей. Напрасно ей многие говорили, что она такой же жилец, как и я, что если ей вывеска не нравится, то она купи себе дом и живи в нем, или {Далее зачеркнуто: плати ( прим. публ. ).} нанимай уже оба этажа; что вывеска это -- не питейного дома, а литературная {Далее зачеркнуто: что ( прим. публ. ).}.

Куда! На стены лезет от бешенства. Полиция, разумеется, не имела никаких законных причин не дозволять вывески. Я лично раза два объяснялся с Крапоткиным. Сначала он хотел придраться к тому, что "вывеска длинна, что портит красоту фасада", но все эти причины, разумеется, оказались негодными. Потом он стал уговаривать меня, чтоб я уступил, уважил "предрассудки дамы, что он сам знает, что это глупость, но чтоб я вошел в его неприятное положение" и проч. и проч., наконец дал слово, что вывеска будет, что он это уладит, но вместо того, после частых совещаний с Львовыми, он, наконец, через неделю, прибег к следующему ловкому выходу: призвали управляющего домом княг<ини> Голициной (она сама за границей) и заставили его дать показание, что "он с своей стороны на вывеску согласен, но так как кн<язь> Львов объявил ему, что он немедленно съедет с квартиры, если вывеска будет, то он вынужден, для выгод своей доверительницы, предпочесть того, кто ей больше платит, а потому и на вывеску соглашается только в том случае, когда князь Львов на это согласится". Таким образом мне в вывеске отказано. Как Вам нравится это беззаконие, это невежество, эта дикость, эта грубость людей {Далее зачеркнуто: дам ( прим. публ. ).} большого света российского! Мне ничего не остается, как дать этому наибольшую гласность. Прошу Вас передать это от меня Анне Федоровне13. Пусть подразнит кн<язя> Васил<ия> Андр<еевича> Долгорукова. Я послал публикацию в газеты, что контора моя вывески не имеет по такой-то причине, не знаю, напечатают ли. Придется писать о том в "Le Nord". Скажите Вашему приятелю Василию Андреевичу, чтоб он написал сестре, чтоб она не позорилась. А я уже было повесил вывеску в самый день выхода в "Москов<ских> ведомостях" моего объявления о "Парусе"! Правда, что вешать я не имел права, до возвращения мне от обер-полицмейстера утвержденного рисунка, но я сделал это потому, что мне было известно, что часть и квартал донесли, что рисунок и выбор места сделаны правильно и обер-полицм<ейстеру> оставалось исполнить одну формальность. Но он {Далее зачеркнуто: получив ( прим. публ. ).}, узнав о желании княгини Львовой {Далее зачеркнуто: не подписал рисунка ( прим. публ. ).}, вывеску заставил меня снять, а рисунка все же не подписал. Княгиня Львова боится, что "будут думать, что она издает эти журналы (!) и сочтут ее славянофилкой, т. е. принадлежащей к обществу, "в котором люди ходят с усищами и бородищами!"

Передайте мое глубокое уважение графу Дмитрию Николаевичу. А между тем без вывески мне убыточно. Ну, положим, я не разорюсь, но если б тут жил бедный ремесленник, которого лишить вывески -- значит лишить хлеба.

Преданный Вам Ив. Аксаков

5

14 ноября 1858.

Пятница. Москва

Я приступил к печатанию записок Ненадовича14, но, к сожалению, они оказались не вполне изготовленными к печати. Именно не достает: 1) Краткого в трех-четырех словах биографического сведения о Ненадовиче, чтобы русская публика могла понять важность этих записок, и сведения о самих записках: где издан сербский подлинник, кем, когда и проч<ие> подробности. Положим, первое можно составить и здесь у нас в Москве, не беспокоя Вас, но о последнем я ничего не знаю.