Прощайте, милые мои отесинька и маменька, до следующей почты! Что-то делается у вас? Чем все порешили?6 Будьте здоровы и наслаждайтесь летом. Цалую ваши ручки, обнимаю милого друга и брата Константина и всех моих милых сестер.
Ваш Ив. А.
83
1 850 г<ода> авг < уста > 7-го. Ярославль. Понедельник.
Вчера поутру получил я письма ваши, милый мой отесинька и милая маменька. Слава Богу, что вы все по-прежнему, боюсь только, чтоб Олинькино нездоровье не помешало отъезду Веры1. - Бестолково, суматошно и глупо провел я все эти дни. Приезд великих князей, ожидание их и приготовления к приему до того скружили головы всем, начиная от Бутурлина до последнего чиновника, что все дела остановились. Вел<икие> кн<язья> приехали только вчера вечером и едут завтра поутру. По этому случаю я должен был отложить поездку свою в Ростов, но думаю отправиться туда послезавтра и пробыть там дня три. Еще не успел втянуться в работу, еще не совсем устроился, и это бестолковое положение сердит меня. От м<инист>ра я получил предписание принять участие во всех занятиях комиссии2 как член ее, но в особенности заняться тем, что имеет связь с расколом. На этом основании я и переехал в верхний этаж дома, занимаемого комиссией и где внизу живет гр<аф> Стенбок, с которым мы большие приятели и имеем общий стол. Деятельного участия в занятиях комиссии я еще не принимал, потому что еще читаю дело. Признаюсь, мне этого не хотелось, т.е. участия во всех занятиях комиссии: с этим сопряжено много неприятностей, Напр<имер>, обыски, допросы и пр. и пр.
Вчера Вы приобщались, милый отесинька. Поздравляю Вас. Хоть Вы и говорите, что я увез жаркое время, но погода все еще хороша; вчера же ночь была чудесная, и уженье Ваше, прерванное говеньем, может снова восстановиться. Но где? Только в двух местах: Василеве и Алексеевском бачаге. А что грибы? -- Вы жалеете, что я не догадался взять место в почтовой карете, но сожалеть не о чем: и дороже, и позднее приходит. Грише буду отвечать с следующей почтой: я не хочу место чиновн<ика> по особ<ым> поруч<ениям> при хоз<яйственном> д<епартамен>те и добиваюсь только места чин<овника> по особ<ым> пор<учениям> при м<инист>ре. Хотя Вы, милая маменька, и приписали мне в письме из Москвы, но до осмотру дома Алальминского3. Интересно мне знать Ваше мнение о доме после осмотра.
Помню, что в последнем письме я обещал сообщить вам разные подробности, но какие и о чем, теперь совсем забыл, так что решительно не знаю, о чем и писать. Этому причиной дурное расположение духа. Если б вы знали, какое болезненное впечатление производят на меня эта суетня, скакотня в мундирах, беспрестанные рассказы и анекдоты, звон в колокола, крики "ура" и т.п. А при этом мысль о множестве предстоящих дел, из которых многие скучны или неприятны, мысль о том, что не успеешь заняться ни "Бродягой", ни тем, чем бы именно хотелось4, а тут и прекрасная погода с голубым небом. -- Таким образом, лучше всего закончить письмо. С следующей почтой надеюсь получить от вас более обстоятельные сведения о решении Веры и маменьки5. Прощайте, милый мой отесинька и милая моя маменька, дай Бог, чтоб вы были все здоровы и бодры и скорее бы порешили свои недоумения. Милого брата и друга Константина крепко обнимаю, милую Веру и всех милых сестер цалую. Торт еще вкушается и поныне6.
Ваш Ив. Акс.
84
1 850 г<ода> августа 14-го. Понедельник. Ростов.