Посылаю письмо мое к Ал<ексею> Ив<ановичу>, отправьте его сами.
"Соврем<енник>" еще не получен.
142
< Конец апреля 1852 года. Москва > 1.
Вчера писал я к Вам с Трутовским, милые мои отесинька и маменька. Не знаю, как уладилось у вас дело2 и как устроились отношения. Он уже 5 месяцев, как не видал Sophie, следовательно, почти не знает ее в ежедневности, а это много значит при таком характере, каков у Sophie. Трутовский убежден, впрочем, что как скоро она выйдет замуж, то характер ее установится. --
Рассказывая всю историю своих отношений к Sophie, он, между прочим, сказал мне (но это под секретом), что первая писать "ты" вместо "Вы" и проч. предложила ему сама Sophie, писала, что готова бежать с ним и проч. и проч. Измучает она его! --
Вчера в 7 часов утра отправился я на Рогожское кладбище3, куда и приехал в 8 часов. Оказалось, что я ошибся. Мне бы следовало в 8 часов быть у Быкова4 в доме на выносе и оттуда уже ехать на кладбище; но делать было нечего, и я решился дожидаться. Сначала с час времени подождал у ворот, потом по совету одной старушки пошел в часовню, где и дождался, стоя смирно, до 10 часов, покуда принесли тело. Служба кончилась в 1-м часу; только какая-то странная: вся панихида -- с ектеньями, с "Апостолом" и проч., но без обедни. Я так устал, Ирина Ив<ановна> Быкова5 так безумно убивалась горестью (во все время службы слышны были ее -- не плач, а неистовые крики), что я не решился ехать к ним в дом на поминки, тем более, что и дорога ужасная, и мальчик мой не знал, как проехать на Якиманку. -- Рогожское кладбище произвело на меня неприятное впечатление. Если у раскола отнять фанатизм, строгость и чистоту нравственную и вообще характер гонимой церкви, то что же за ним останется? Или одна бессмысленная приверженность к обряду, или характер политический с отсутствием религиозного. -- Раскол на Рогожск<ом> кладбище имеет все приемы церкви господствующей: донельзя жирных и толстых причетников, бесчинное стояние в церкви, женщин разодетых, разрумяненных и проч. Священник уж очень стар и, видно, его очень берегут, но он несколько раз при мне оборачивался и приказывал, чтоб стояли тише и смирнее. Поют и служат несколько в нос. Поют каким-то скорым дубовым, деревянным напевом, безразличным относительно содержания. Словом, впечатление на меня произведено было самое неприятное. -- Был я на днях у Черкасских и собирался даже вчера к ним обедать, но не успел по случаю приезда Трутовского. Вечером вчера заезжал к Авд<отье> Петровне, которая давала мне вчера читать письмо к ней вдовы Жуковского6. Жуковский умер от слабости, с полным сознанием, молился перед смертью вместе с нею и с детьми -- и по-немецки! -- От нее проехал к Хомякову, который удержал меня у себя ужинать, очень много разговаривал, но о Бест<ужевых> ни слова. Впрочем, был очень любезен, постоянно обнаруживал свое сочувствие, нападал на разные мнения Елагиных, и в том числе на суждение Никол<ая> Алекс<еевича> о моем "Бродяге", которого Хомяков прочел два раза и говорит, что в моем стихотворном языке есть что-то общее и родственное с языком отесиньки в прозе, что, разумеется, для меня составляет похвалу чрезвычайную7. -- Я слышал, что Капнист8 с ума сходит от Ваших "Записок", просто упивается ими и нарочно читает медленно: похвалы Вашей книге так и раздаются со всех сторон. -- Во вторник я обедал у Арк<адия> Тим<офеевича>, который до такой степени принял меня сухо, что я не знаю, как это и объяснить: неужели он сердит на меня за сигары? Анны Степ<ановны> не было дома. Ни Арк<адий> Тим<офеевич>, ни Анна Степ<ановна> не были до сих пор у Олиньки. Я же эти два дня обедал дома. -- Завтра Миллер9 отправляется в Уфу: я посылаю с ним сборник Грише; шишковский же приказчик до сих пор не приезжал. -- Олинька все по-прежнему. Прощайте, цалую ваши ручки, крепко обнимаю Константина и сестер. Сейчас продал Базунову 75 экземпляров) Вашей книги за 105 р<ублей> сер<ебром>, но 2 р<убля> 50 к<опеек> сер<ебром> вычтены за публикацию в газетах. -- Да еще продал один экземпляр кн<язю> Долгорукому через Своехотова за 2 р<убля> сер<ебром>. Всего выручено 353 р<убля> 50 коп<еек> серебр<ом> по моему счету.
Ваш Ив. А.
143
27 апр<еля> 1852 г<ода>. < Москва > 1.