< Конец апреля 1852. Москва > 1.
Я решительно не понимаю, отчего мои письма навели на вас такое беспокойство, милые мои отесинька и Шменька. Пожалуйста, помните, что мне вовсе нет досуга писать письма иначе, как наспех, и этим объясняйте все недосказанное, всякое недоразумение. Для окончательных сделок с книгопродавцами я ожидаю приезда Назимова, которого ждут нынче: от него узнается, будет или нет запрещен сборник2. Без этого книгопродавцы еще не решаются купить у меня остальные 750 экземпл<яров>, а продать мне необходимо, чтоб расплатиться с Кошелевым3. Продал я покуда на 580 р<ублей> сер<ебром>. Вчера получил я деньги за 10 экземпл<яров> от Томашевского: он продавал их, не знаю, по какому уполномочию, за 1 р<убль> 50 к<опеек>, т.е. с уступкою 25 проц<ентов>, всего получено 15 р<ублей> сер<ебром>, -- Я думаю, Маш<енька> Карт<ашевская> смешивает имя Ивана Сергеевича Тургенева с моим4. Отвечаю на ваши вопросы: 1) Оверу книга не отдана5, а ожидает его у Олиньки, я сам ему об этом говорил, но у Олиньки он еще не был, отзываясь болезнью своею и домашних. 2) Погодин уведомил меня, между прочим, о слухе насчет кубка, но расспрашивать мне показалось неловко, особенно если это только слух6. Впрочем, постараюсь узнать, ни от кого больше об этом я не слыхал. 3) Книга Грановскому была отдана, он ее, разумеется, хвалит очень Сильно и говорил мне, что читает ее вслух своей больной жене7, которой по моему совету прописали теперь пить кобылье молоко. 4) Рулье, которого я встретил только третьего дня, сказал мне, что пишет целый ученый трактат о Вашей книге, читал он ее 5 раз сряду. Подробности расскажу при свидании. 5) Сигары послать забыл, виноват. 6) Из Опек<унского> совета было отправлено в свое время предписание об остановке описи в Самарское губ<ернское> управление, поэтому я и не писал к Никол<аю> Тимоф<еевичу>, а послал прямо от себя к Шабаеву8 No и число бумаги Опек<унского> совета с наставлением, как отозваться становому и сослаться на эту бумагу. 7) Экземпляры розданы все. 8) Экземпл<яры> Ахматову, Юрлову, Кирееву, Блюму и Корфу9, а также и Шишкову не отправлены, ибо Кротков10 еще не уехал и неизвестно еще, когда поедет: у него дети в кори. Шишковский же приказчик еще не приезжал. 9) Как прикажете отправить 20 экземпл<яров> Юрлову: с оказией или по почте? 10) Вы точно писали, милый отесинька, в последн<ем> письме о 20 проц<ентах>; я так и думал, что это ошибка. -- Впрочем, опросов покуда еще нет, хотя все твердят, что книга расходится отлично. Ну да это по русскому масштабу. Для Москвы 100 экземпл<яров> довольно! 11) Повара нанял от Хвощинских. Рекомендуют сильно. Цена: 6 целков<ых> на 1-ый месяц, чай и сахар; он надеется, что через м<еся>ц вы будете ему давать 7 целк<овых>. Фартуки, полотенца и куртка кухонная -- ваши. 12) Марье Ив<ановне> Гоголь сборник отправлю11. 13) Крючки, хересу, медок привезу. 14) Постараемся достать фельетон Булгарина и "Библиот<еку> для чтения"12. 15) Постараемся насчет пороха. Все.
Вчера мы были с Константином) у Хомякова перед обедом и после обеда. В оба раза было много других. Вчера же при нас получено было письмо от Праск<овьи> Мих<айловны> к детям Хомякова из Нижнего, где они сидят и ждут парохода: дорога гнусная, и она в отчаянии, что уехала из Москвы. Через несколько часов получено было и письмо от С<офьи> Петр<овны> к брату со вложением письма ее к Кат<ерине> Ив<ановне> Елагиной13: для вручения этого письма кому следует, Хомяков вчера задержал Мамонова у себя, часов в 12 (ночи), когда мы разошлись, объяснив это Константину потихоньку в коридоре. Кажется, это решительный и положительный отказ с ее стороны Елагиным. -- Не знаю, успеет ли Константин вам написать: он теперь у Петра Вас<ильевича> Киреевского14 или, лучше сказать, у Елагиных, к которому поехал за русскими песнями для сборника. --
Вчера мы видели Шевырева, он сказал, что послал Вам письмо: бумаги Гоголя разобраны: найдено 5 черн<овых> глав из "М<ертвых> душ" и объяснение литургии15 и вообще много таких вещей, которые еще более характеризуют этого святого человека!.. Константин думает выехать завтра вечером. Может быть, и я с ним.
Прощайте, мои милые отесинька и маменька, будьте здоровы, цалую ваши ручки, обнимаю сестер. --
Весь ваш Ив. А.
146
< Май 1852. Москва > 1.
Спешу написать вам несколько слов. Мы доехали, разумеется, благополучно, часов в 8 утра были в Москве, маменьку не застав, потому что маменька была у ранней обедни. Олинька чувствует себя довольно хорошо и рада, что сносит воздух, хотя, кажется, черезчур много им пользуется. Здесь все окна настежь, ветер сквозной так и дует, и никто не думает от него беречься. -- Сборника запродал я еще 120 экземпляров. Еще продать бы экземпляров 50 -- и тогда выручу все деньги кошелевские2. -- В "Москвит<янине>" и в "Отеч<ественных> зап<исках>" нет ни слова о сборнике. Погодин уехал в П<етер>бург, и не умею, как объяснить это, когда я сам видел корректурные листы критики сборника для "Москвитянина"3. -- В "Современ<нике>" есть разбор, но весьма сухой и недоброжелательный4. Постараюсь достать его. В "Пет<ербургских> ведом<остях>" сборник горячо разруган (разбирают только статьи Киреевского и Хомякова)5. Говорится, между прочим, что книга скучнейшая, что для нее и читателей на Руси не найдется, а о прочих статьях даже не упоминают. В "Соврем<еннике>" про статью Конст<антина> сказано только, что эта статья, вероятно, вызовет ученый спор, а потому "мы" и не вдаемся в разбор ее6. Статью в "Сев<ерной> пчеле" вы прочтете сами7. Это та статья, о которой пишет М<ашенька> Карт<ашевская>. А старого No "Пчелы", где была первая статья Булгарина о Гоголе8, Годеин не прислал. Впрочем, это все равно, даже эта статья сильнее9. Старая, разумеется, носит характер доноса. -- Назимов призывал Базунова и приказал ему приостановиться продажей сборника, пока не приутихнут толки, но забавно, что он призыв<ал> только Базунова, когда сборн<ик> продается у всех. Впрочем, Базунов, торгующий в университет<ской> книжной лавке, ему несколько подчинен. Но это не смущает книгопродавцев прочих. Мне это сказал прежде всех Ратьков, купивший опять нынче 100 экз<емпляров>. Да и из П<етер>бурга нынче получено при мне требование 30 экз<емпляров> в один магазин. Следов<ательно>, все это пустяки.
Хомяков посылает Вам письма одного охотника о Ваших "Записках", милый отесинька. Прочел я ему статьи Константина10: он пришел от них в такой восторг, в каком я его давно не видывал! "Дайте мне их", -- сказал он. "Да они Вам и назначены, -- сказал я, -- предоставлены на Ваше распоряжение". Кажется, он хочет их послать. Он требует, чтоб эти статьи непременно напечатать во 2-м томе сборника, и приискал к ним прекрасный эпиграф из псалмов. От Бест<ужевых> нового ничего нет. Насчет Елагин<ых> он опять думает, что ответ от Б<естужевой> был неопределенный, что определеннее написать, вероятнее, не дозволили отец и мать. Он опять писал к Б<естужевым>, что честность в некоторых случаях требует, чтоб была откинута всякая деликатность. Впрочем, он не распространялся об этом много, хотя сам заговорил об этом, но подтвердил, что письма Бест<ужевых>, о которых он писал, прямо относятся к нам, т.е. к нашей семье. Прощайте. Мам<енька> едет нынче в театр и вчера была в театре. Трут<овский> сам пишет. Олинька довольна Ниной11 и мам<енькой> до чрезвычайности. Завтра будем писать больше. Посылаются вам: 1) "Отеч<ественные> з<аписки>" за май; 2) "Москвит<янин>" 9-й No; 3) 2 NoNo газет (статья Буслаева, в которой явно намекается на Хомякова)12; 4) 2 NoNo "Сев<ерной> пчелы"; 5) "Полиц<ейские> ведом<ости>"; 6) Письмо Годеина; 7) Письмо охотника. -- Щепкину, Садовскому и Дмитриеву13 экземпл<яры> отосланы. -- Да, посылается простая бумага. Цалую ваши ручки, обнимаю Конст<антина> и сестер. Маменька решилась на свадьбу14.