Но, можетъ-быть замѣтитъ читатель,-- здѣсь всѣ эти разсужденія о томъ значеніи, какое должно имѣть для обрусенія окраинъ укрѣпленіе нашего русскаго центра и развитіе русскихъ силъ (а это, безъ сомнѣнія, есть святая неоспоримая истина), всѣ эти разсужденія являются здѣсь уже чистою ложью, лицемѣріемъ, а не "общимъ мѣстомъ", какъ сказано у насъ въ началѣ статьи?... Конечно такъ, это вполнѣ вѣрно относительно главныхъ представителей указаннаго нами направленія и тѣхъ, которыхъ высылаетъ къ намъ на работу польская и нѣмецкая интрига,-- но не совсѣмъ вѣрно относительно всей массы людей, идущей вслѣдъ за этими представителями и увлекающейся мнимою гуманностью и либерализмомъ ихъ рѣчей. Эта масса людей охотно пробавляется громкими фразами, ублажающими ея нравственный вкусъ и убаюкивающими запросъ ея непытливой мысли. Въ ея-то устахъ -- всякая истина, не пуская корней въ глубь и оставаясь безплодною, обращается въ пошлость, въ общее мѣсто, которое въ свою очередь становится иногда могучею отрицательною силою -- въ томъ смыслѣ, что, легко и дешево удовлетворяя нравственное чувство человѣка, накормивъ его фразами, парализуетъ его положительную дѣятельность. "Будемъ стремиться мирно," восклицаютъ они, къ обрусенію окраинъ, и осудивъ затѣмъ всякое, напримѣръ, принудительное возвращеніе отъ пана захваченной имъ излишней русской земли русскому населенію, сами конечно уже не двигаются съ мѣста... Иные же, умащаясь елеемъ этихъ миролюбивыхъ рѣченій, предаются маниловскому самоуслажденію, а можетъ-быть и маниловскимъ мечтамъ, что дойдетъ такое настроеніе ихъ до свѣдѣнія миролюбиваго высшаго начальства, и оно всѣхъ такихъ миролюбцевъ пожалуетъ въ генералы!...