"...Уже нѣсколько времени тому назадъ были распущены по Петербургу слухи о допущеніи въ Россіи іезуитовъ; но предположеніе это казалось всѣмъ здравомыслящимъ людямъ (такъ же какъ и редакціи "Дня")совершенно несбыточнымъ, дикимъ и безобразнымъ; а потому,-- хотя подобная мысль, при малѣйшемъ вѣроятіи ея осуществленія, должна была задѣть за живое каждаго Русскаго, кому дорого благоденствіе своего отечества,-- на эти нелѣпые слухи не было обращено особаго вниманія. Мало ли сочиняютъ всякихъ пустыхъ слуховъ и сплетней!...
"Но коль скоро они успѣли уже найти себѣ отголосокъ въ такомъ почтенномъ и уважаемомъ изданіи, какъ "День",-- они должны встревожить каждаго, кто не имѣетъ возможности съ полною достовѣрностью убѣдиться въ ихъ неосновательности. А какъ для многихъ, въ особенности для живущихъ вдали отъ Петербурга, не всегда легко отличить ложный слухъ отъ вѣрнаго,-- то я надуюсь, что редакція "Дня" не откажется порадовать своихъ читателей достов ѣ рнымъ изв ѣ стіемъ, что слухъ о допущеніи іезуитовъ въ Россію лишенъ всякаго основанія. Въ подтвержденіе этого, позвольте мнѣ сообщить вамъ слѣдующія свѣдѣнія, которыя мнѣ удалось собрать отъ лицъ оффиціально знакомыхъ со вс ѣ мъ касающимся этого д ѣ ла {Курсивъ въ подлинникѣ.}.
"Въ нынѣшнемъ году никакого аббата-Француза, для произнесенія здѣсь проповѣдей во время Великаго поста, въ Петербургъ вовсе не пріѣзжало. Къ Петербургѣ есть, въ числѣ Римско-католическихъ священниковъ, два Француза, но эти священники живутъ зд ѣ сь постоянно, а вовсе не прибыли сюда на время, для произнесенія проповѣдей.
"Изъ здѣшнихъ Французскихъ католическихъ священниковъ одинъ (аббатъ Безо, изъ бѣлаго духовенства) находится здѣсь съ августа мѣсяца 1862 года по приглашенію Французскаго посольства. При опредѣленіи его было поставлено условіемъ, чтобы онъ отнюдь не принадлежалъ не только къ іезуитскому ордену (который рѣшительно у насъ не допускается), но и къ другому монашескому ордену, по правиламъ коего онъ былъ бы поставленъ въ прямую зависимость отъ заграничнаго провинціала и генерала, помимо здѣшняго епархіальнаго начальства. Аббатъ Безо постоянно совершаетъ богослуженіе въ капеллѣ, устроенной, еще въ сороковыхъ годахъ, при здѣшнемъ Французскомъ пріютѣ. Внѣ этой капеллы аббату Безо дозволено было, въ прошлогодній Великій постъ, произносить по воскресеньямъ, за обѣдней, поученія въ Мальтійской церкви, гдѣ по крайней тѣснотѣ помѣщенія кругъ слушателей его былъ самый ограниченный. Въ нынѣшній же Великій постъ не было испрашиваемо для аббата Безо дозволенія произносить поученія внѣ пріютской домовой капеллы.
"Другой здѣшній Французскій священникъ (іеромонахъ Доминиканскаго ордена, Руссо) былъ приглашенъ въ Россію въ маѣ прошлаго 1863года и тогда же, по принятіи имъ присяги на в ѣ рность службы нашему правительству, былъ опредѣленъ въ число приходскихъ священниковъ при С.-Петербургской Римско-католической церкви св. Екатерины, гдѣ онъ совершаетъ богослуженіе и говоритъ проповѣди для прихожанъ наравнѣ съ другими священниками. Поводомъ къ приглашенію этого священника послужило то обстоятельство, что значительная часть прихожанъ Екатерининской церкви -- Французы, окончательно здѣсь водворившіеся или временно здѣсь проживающіе, и что для нихъ весьма неудобно было не имѣть другихъ священниковъ, кромѣ говорящихъ преимущественно по-Польски и мало знакомыхъ съ французскимъ языкомъ. При избраніи постояннаго Французскаго священника для Екатерининской церкви {Той самой, при которой устроенъ доминиканскій новиціатъ? Ред. } соблюдены были всѣ необходимыя предосторожности, чтобы не встрѣтить въ немъ тайнаго агента іезуитской пропаганды! Трудно предположить, чтобы доминиканецъ Руссо или свѣтскій аббатъ Безо рѣшилъ хлопотать о допущеніи въ Россію іезуитовъ. Священники эти успѣли уже достаточно ознакомиться съ образомъ дѣйствій и взглядами Русскаго правительства, чтобы понять, что подобные происки не только не могутъ никогда достигнуть своей цѣли, но и компрометировали бы ихъ самихъ, выставляя ихъ какъ бы тайными агентами іезуитской партіи.
"Потому сообщенный въ газетѣ "День" слухъ никакъ не можетъ относиться къ священникамъ Безо и Руссо, а другихъ Французскихъ священниковъ въ Петербургѣ вовсе нѣтъ.
"Оставляя въ сторонѣ іезуитовъ, нельзя, мнѣ кажется, предположить, чтобы пребываніе въ С.-Петербургѣ двухъ Французскихъ священниковъ представляло какую-либо опасность для православія. Приходскій священникъ занятъ своей паствой, а не привлеченіемъ посторонней публики. Хбтя католики говорили мнѣ о проповѣдяхъ гг. Безо и Руссо съ похвалою,-- но я не слыхалъ, чтобы объ нихъ были толки между православными и вообще, чтобы проповѣди эти привлекали въ католическую церковь постороннихъ любопытныхъ. Точно также и въ Москвѣ издавна есть, при тамошней католической церкви св. Людовика, два Французскіе священника, отъ которыхъ, сколько извѣстно, никакого вреда для православія не произошло. Развѣ лучше было бы, устраняя, изъ среды католическаго духовенства въ Россіи, всѣхъ Французскихъ и Нѣмецкихъ священниковъ, поддерживать въ духовенствѣ этомъ исключительное преобладаніе Польскаго элемента?, Недавно еще одна Московская газета доказывала необходимость отличить католицизмъ отъ полонизма и способствовать къ образованію у насъ католическаго духовенства. чуждаго противуправительственныхъ Польскихъ стремленій: средствомъ къ достиженію этой цѣли -- она предлагала: вызовъ изъ-за границы Русскихъ, измѣнившихъ своей вѣрѣ и вступившихъ въ католическое духовенство. Но извѣстно, что эти Русскіе были вовлечены въ католицизмъ большею частью подъ вліяніемъ іезуитовъ и что прозелиты, вообще, становятся самыми ревностными# пропагандистами. Потому, не сдѣлались ли бы эти лица, связанныя съ Русскимъ обществомъ узами родства и стараго знакомства, болѣе опасными проводниками католической и даже іезуитской пропаганды, чѣмъ избранные съ надлежащею осторожностью за границею Французскіе и Нѣмецкіе священники или воспитанные въ Саратовѣ, въ тамошней католической семинаріи, клирики, изъ дѣтей мѣстныхъ Нѣмецкихъ колонистовъ? Между тѣмъ такая смѣлая мѣра, какъ вызовъ изъ-за границы Русскихъ отщепенцевъ, предлагается открыто и почти не вызываетъ въ журналахъ возраженій. А присутствіе въ Петербургѣ двухъ Французскихъ священниковъ, а въ Саратовѣ -- католической епархіи и семинаріи для Н ѣ мцевъ возбуждаетъ какія-то опасенія и служитъ даже поводомъ къ распространенію ложныхъ слуховъ о вызовѣ въ Россію іезуитовъ! Справедливо замѣчаетъ "День", что въ мѣстностяхъ, не такъ еще давно освободившихся отъ уніи, православіе не довольно еще окрѣпло, сельское духовенство не имѣетъ еще достаточно самостоятельной силы,-- чтобы не страшиться борьбы съ католической пропагандой. Но неужели пропаганда эта можетъ представлять, для народа, серьезную опасность въ Петербургѣ, въ Москвѣ или Саратовѣ? Неужели именно Французскіе и Нѣмецкіе священники представляютъ въ этомъ отношеніи какую-то особую опасность и неужели изъ-за такого страха слѣдуетъ отдаваться отъ мысли ослабить Польскій элементъ въ средѣ католическаго духовенства, а между тѣмъ -- заставлять водворившихся въ Россіи иностранцевъ-католиковъ слушать отъ Польскихъ ксендэовъ проповѣди и наставленія на ломаномъ, едва понятномъ Нѣмецкомъ или Французскомъ языкѣ, съ примѣсью, подчасъ, извѣстныхъ намековъ болѣе политическаго, чѣмъ религіознаго характера? Смѣю думать, что такой оборотъ дѣла вовсе не соотвѣтствовалъ бы взглядамъ и желаніямъ почтенной редакціи газеты "День"...
Разумѣется, не соотвѣтствовалъ бы, но не въ этомъ дѣло и не объ этомъ рѣчь. Почтенный авторъ совершенно напрасно усиливается, во второй половинѣ своей статьи, доказывать то, о чемъ нѣтъ и спора, и съ такимъ стараніемъ возражаетъ на мнѣнія, въ нашей тетѣ вовсе не заявленныя. Вопросъ о вѣротерпимости не имѣетъ ничего общаго съ вопросомъ объ іезуитахъ. Мы не только никогда не предлагали какого-либо внѣшняго стѣсненія католической проповѣди, но даже -- каемся -- не выразили и большаго сожалѣнія объ отпаденіи въ латинотво нѣкоторыхъ лицъ изъ Русскаго свѣтскаго общества... Мы также оставались всегда совершенно чуждыми заботъ нѣкоторыхъ нашихъ собратовъ по журналистикѣ -- объ очищеніи католицизма отъ. постороннихъ примѣсей и о созданіи какого-то новаго Русскаго латинства, которое бы не мѣшало католику быть вполнѣ Русскимъ,-- для чего (т. е. для того, чтобъ быть Русскимъ), по народному взгляду, требовалось до сихъ поръ одно главное условіе: принадлежать къ вѣроисповѣданію Русскаго народа, къ тому вѣроисповѣданію, подъ воздѣйствіемъ котораго создалась и развилась Русская народность въ исторіи... Мы не раздѣляемъ мнѣнія тѣхъ, которые считаютъ нужнымъ хлопотать о водвореніи въ Россіи католицизма самаго чистѣйшаго, pur sang, фильтрованнаго -- по способу ли предлагаемому нѣкоторыми газетами, или по какому другому,-- католицизма "ортодокснаго" и благообразнаго, на мѣсто явно и грубо-безобразнаго Польскаго фанатическаго католицизма. Но впрочемъ, мы поговоримъ когда-нибудь въ другой разъ о томъ, въ какой мѣрѣ, по нашему мнѣнію, лежитъ вообще на государствѣ обязанность заботиться объ ортодоксіи или православіи иностранныхъ исповѣданій, а теперь, въ заключеніе, выразимъ сожалѣніе, что почтенный авторъ "опроверженія" не обратилъ вниманія на то мѣсто нашей статьи, гдѣ мы говоримъ о сравнительной католическихъ и православныхъ священнослужителей. Мы не только не противъ свободы католической проповѣди, но мы готовы были бы видѣть въ ней полезное средство для возбужденія жизни въ нашемъ собственномъ духовенствѣ (съ тѣмъ условіемъ, разумѣется, чтобы борьба совершалась равнымъ оружіемъ духа, въ области мысли и слова), если бы... Если бы, какъ сказали мы въ 12 No, наше духовенство было также свободно въ дѣлѣ проповѣди, какъ католическое, если бы оно не было, сравнительно съ нимъ, стѣснено въ своихъ дѣйствіяхъ элементомъ оффиціальности, внесеннымъ въ область церкви. Устраненіе этого стѣсненія и вообще начала казенности было бы, конечно, самымъ надежнѣйшимъ средствомъ къ водворенію въ Россіи, на прочныхъ и безопасныхъ основахъ, свободы совѣсти и вѣротерпимости и къ огражденію Русскаго народа отъ вреднаго вліянія иноземныхъ вѣроисповѣданій. Покуда православное духовенство не будетъ пользоваться въ Россіи тою же, сравнительно большею свободою, какою пользуется, у насъ же иностранное духовенство (хоть бы, напримѣръ, въ дѣлѣ проповѣди),-- до тѣхъ поръ общество будетъ по неволѣ желать для послѣдняго тѣхъ стѣснительныхъ мѣръ, которыя справедливо осуждаются авторомъ и которыя должны претить всякому просвѣщенному правительству. Зачѣмъ же эти мѣры будутъ существовать только для православія? Вотъ на это-то возраженіе ничего и не отвѣтилъ почтенный авторъ, основавшій свое опроверженіе на "свѣдѣніяхъ, собранныхъ имъ отъ оффиціальныхъ лицъ".