И г. Д. X. и г. Ив.-П., оба согласны въ одномъ, что нужно прежде всего снять съ церкви давленіе государственной стихіи, возвратить церкви свободу внутренней жизни, какъ самоопредѣляющемуся организму. Дѣйствительно, это преобладаніе государственнаго начала мертвитъ самый жизненный нервъ церковнаго организма. Но г. Ив.-П. указываетъ при этомъ самое гнѣздилище зла, вкладываетъ, такъ-сказать, палецъ въ самыя раны, а вмѣстѣ съ этимъ (и тѣмъ самымъ) опредѣляетъ простой, практическій способъ врачеванія. Изложимъ его воззрѣніе на эту сторону вопроса вкратцѣ, его же словами.
"Исходнымъ пунктомъ церковнаго преобразованія или -- лучше сказать -- возвращенія къ древнимъ и правильнымъ церковнымъ порядкамъ, говоритъ г. Ив.-П. въ 16 No "Руси", должно быть признаніе, твердое и общее признаніе, того основнаго положенія, что церковь въ государствѣ есть самостоятельный духовный организмъ, который не можетъ управляться подобно другимъ отраслямъ государственнаго управленія (вѣдомствамъ или министерствамъ), но который можетъ жить и развиваться лишь по своимъ внутреннимъ началамъ и законамъ". Это признаніе необходимо даже съ точки зрѣнія государства, "ибо*церковь тогда можетъ быть нравственною опорою государства, когда живетъ своею самостоятельною жизнью, когда ея силы не искажаются давленіемъ другихъ внѣшнихъ силъ". Изъ этого конечно не слѣдуетъ, чтобы между государствомъ и церковью не было никакой связи, никакого взаимообщенія,-- взглядъ, который пытаются, хотя и не успѣшно (какъ мы это уже выше разъяснили) установить на Западѣ. Справедливо замѣчаетъ г. Ив.-П., что "фактически никакъ нельзя провести рѣшительнаго разобщенія между церковью и государствомъ, когда церковь и государство имѣютъ своими членами однихъ и тѣхъ же живыхъ людей. Напротивъ, желательно -- говоритъ авторъ -- чтобы между церковью и государствомъ существовало возможно близкое взаимообщеніе, чтобъ церковь и государство помогали другъ другу въ осуществленіи задачъ и въ достиженіи цѣлей того и другаго" (разумѣется, когда нѣтъ въ этихъ задачахъ и цѣляхъ прямаго противорѣчія). "Задача церкви, продолжаетъ г. Ив.-П., религіозно-нравственное воспитаніе людей по идеаламъ вѣчной жизни; задача государства -- внѣшняя охрана людей и устройство общественнаго быта въ его временномъ земномъ состояніи". Но взаимодѣйствіе тотчасъ уничтожается, какъ скоро одна сила вторгается насильственно въ область другой силы. Это и случилось у насъ, при вторженіи свѣтской власти въ область церковную. Г. Ив.-П. признаетъ за государствомъ полное право имѣть особенный органъ (напримѣръ, въ лицѣ оберъ-прокурора Св. Синода), наблюдающій за тѣмъ, чтобы стремленія представителей церкви не нарушали интересовъ государства, но -- оговаривается онъ -- "этимъ и должно ограничиваться отправленіе этого органа, этой власти".
"Въ управленіе внутреннею жизнью церкви: въ завѣдываніе духовнымъ образованіемъ, духовнымъ судомъ, въ назначеніе должностныхъ лицъ, а тѣмъ болѣе самихъ правителей церкви, и еще менѣе въ установленіе самыхъ основъ церковной жизни, въ опредѣленіе ученія и каноновъ церкви, въ учрежденіе обрядовъ, а также и въ духовно-религіозныя отношенія -- эта власть (поясняетъ г. Ив.-П.) не должна мѣшаться ", т. е. во все то, во что теперь именно и вмѣшивается государственная власть въ лицѣ оберъ-прокурора... Въ XI письмѣ (No 15 "Руси") авторъ подробно разсматриваетъ отношеніе этого свѣтскаго сановника къ Синоду и къ церкви. "Онъ,-- говоритъ г. Ив.-П.,-- несомнѣнно имѣетъ въ Русской церкви такую власть, какой не можетъ имѣть въ своемъ вѣдомствѣ ни одинъ министръ, какой не можетъ имѣть никакой патріархъ". Ибо всякій патріархъ въ своемъ округѣ ограничивается мнѣніемъ своего синода и собирающихся въ церкви соборовъ, а этого ограниченія со стороны церковной въ Россіи для оберъ-прокурора не имѣется: онъ зависитъ исключительно отъ одной верховной государственной власти.
Вовсе не нужно, чтобъ эта послѣдняя отстранялась отъ церкви и была къ ней совершенно индифферентна. Было бы желательно, по мнѣнію г. Ив.-П., чтобъ государи наши имѣли какъ можно болѣе личныхъ отношеній къ церкви, но при посредствѣ духовныхъ пастырей, а не свѣтскихъ чиновниковъ... "Православная церковь -- говоритъ онъ -- всегда готова была признавать христіанскихъ государей своими защитниками, своими первыми сынами, но не главами. Ученіе о человѣческомъ главенствѣ надъ церковью опровергается православною церковью, какъ". Поэтому авторъ выражаетъ желаніе, чтобъ отмѣнено было и то выраженіе, находящееся въ формѣ епископской присяги, приложенной къ Духовному Регламенту, по которому Государь признается " главою Святѣйшаго Синода ". "Церковь, продолжаетъ авторъ, всегда готова принимать отъ Государя и по своимъ церковнымъ дѣламъ всякія изъявленія мнѣній и желаній, и исполнять ихъ, если то не противорѣчитъ божественнымъ канонамъ, но повелѣній церкви не можетъ давать православный Государь". Желательно, дополняетъ г. Ив.-П., чтобъ соотвѣтственно сему въ письменныхъ сношеніяхъ власти съ церковью отмѣнены были формулы, выражающія этотъ характеръ повелѣнія, напримѣръ: "по указу Его Императорскаго Величества Святѣйшій Синодъ слушали", "быть по сему", и т. д.
Строгой критикѣ подвергается авторомъ учрежденіе Святѣйшаго Синода въ томъ видѣ, какъ онъ созданъ былъ Петромъ, да существуетъ и до сихъ поръ, т. е. не въ видѣ собора епископовъ, избранныхъ церковью, а въ видѣ именно Духовной Коллегіи (какъ онъ и былъ первоначально названъ), члены которой не избираются церковью, а назначаются каждый годъ высочайшею властью, по докладамъ оберъ-прокурора. "Внутреннее управленіе церкви, говоритъ г. Ив.-П. въ заключеніи своей послѣдней, XII статьи, должно быть безусловно предоставлено ей самой; а характеръ этого внутренняго самостоятельнаго церковнаго управленія опредѣляется ясно какъ исторіей церкви, такъ и ея внутреннимъ существомъ, выраженнымъ самымъ названіемъ ея, которое даетъ себѣ церковь, въ своемъ исповѣданіи вѣры. Церковь называетъ себя соборною, а потому и характеръ церковнаго управленія долженъ быть -- соборный ". Вотъ это-то соборное начало и проведено авторомъ, въ его предположеніяхъ о преобразованіи церковнаго управленія, отъ самыхъ мелкихъ ячеекъ церковнаго организма до самыхъ крупныхъ дѣленій и во всеобщности Русской церкви. Это-то и составляетъ главное содержаніе, главную задачу его труда, причемъ забота автора выражается особенно въ томъ, чтобъ показать возможность водворенія этого священнаго вѣчнаго начала и въ нашей современной жизни,-- съ нѣкоторымъ лишь примѣненіемъ къ! условіямъ текущей дѣйствительности.
"Никакія историческія обстоятельства, никакія формы народнаго и церковнаго управленія, говоритъ г. Ив.-П., не могутъ устранить въ жизни церковной надобности собирать соборы. Въ древней церкви митрополиты, не исполняющіе правилъ о сознаніи соборовъ (въ своемъ округѣ), подвергались эпитеміи, а властители (архонты), препятствующіе созыванію соборовъ, даже и отлученію отъ церкви". Вправивъ еще разъ мнѣніе о необходимости возобновленія правильнаго періодическаго созыванія соборовъ въ Русской церкви,-- "вотъ при такихъ порядкахъ,-- заканчиваетъ этими словами авторъ свою послѣднюю статью,-- мы полагаемъ, и могло бы возстановиться у насъ правильное теченіе и самостоятельное развитіе церковной жизни".
Если можно спорить съ частностями предположеній автора, или осуждать излишество мелочныхъ подробностей, то нельзя не признать, что въ основу всего труда положенъ истинный, православный, широкій взглядъ на значеніе и призваніе церкви въ мірѣ, и что въ русской литературѣ до сихъ поръ не было такого систематическаго, полнаго и въ то же время сжатаго изложенія недостатковъ, нуждъ и потребностей русскаго церковнаго управленія. Предлагаемыя же авторомъ внѣшнія формы должны прежде всего разсматриваться какъ внѣшніе способы того "возвращенія Русской церкви свободы отъ государственнаго давленія, свободы внутренней жизни и самоопредѣленія", котораго такъ горячо желаетъ и г. Д. X., да и мы всѣ вмѣстѣ съ нимъ. Остальное будетъ зависѣть отъ насъ самихъ, отъ силы и жизненности въ насъ церковнаго духа.