"Свѣжо преданіе, а вѣрится съ трудомъ" -- хотѣлось бы сказать -- но увы! Можетъ-быть когда-нибудь стихъ этотъ придется и кстати, но еще не теперь. Никакого труда не требуется для того, чтобы повѣрить бывшему за двадцать лѣтъ, когда недавно, почти на дняхъ, видѣли мы и видимъ невѣроятное
Развѣ вскорѣ за Муравьевымъ, когда,-- по собственнымъ словамъ этого замѣчательнаго умомъ и характеромъ русскаго человѣка, этого "грознаго проконсула" и "палача", по выраженію иностранныхъ публицистовъ,-- оставалось только правительству "воспользоваться тяжкимъ урокомъ и положить конецъ польской кромолѣ въ Западномъ краѣ, признавъ его окончательно русскимъ, не силою оружія только, но моральнымъ въ немъ возрожденіемъ долго подавляемыхъ исконныхъ русскихъ началъ " -- не былъ назначенъ генералъ-губернаторомъ этого края Потаповъ? Потаповъ, который какъ бы поставилъ себѣ задачею рушить все сдѣланное Муравьевымъ, затоптать всѣ, весело взбѣжавшіе вверхъ изъ почвы русскіе ростки, разогнать всѣхъ хорошихъ, способныхъ русскихъ людей, повергнуть вновь въ уныніе духъ бѣлорусскаго населенія! Развѣ наконецъ не то же ли торжество, если не польской крамолы, то не менѣе вредной "малосмысленности", дерзко презирающей русскую народность и нагло рабствующей предъ "цивилизованнымъ Западомъ", явила намъ послѣдняя ваша война съ Турціей? Какъ тогда царь вѣрнымъ царскимъ инстинктомъ угадалъ -- кого было нужно послать въ Сѣверо-Западный край и вызвалъ бурю тайнаго негодованія въ окружающемъ его сонмѣ,-- такъ и въ 1876 году тотъ же царь, подъ наитіемъ духа исторіи, осѣнившаго его въ Московскомъ Кремлѣ, произнесъ свое знаменитое историческое слово, которымъ призвалъ весь свой народъ въ мощному единству мысли и дѣла съ собою; но едва лишь возвратился онъ въ Петербургъ, петербургская среда, даже съ необычной ей дерзостью, оплела его такою сѣтью противодѣйствія, что смутила и духъ царя, и духъ самого народа. Не она ли, эта "высшая петербургская сфера", по выраженію Муравьева, виновна во всѣхъ невзгодахъ войны? И если въ 1863 году -- совѣстно вспомнить -- у насъ опасались потерять даже Литву, то еще стыднѣе вспомнить, что послѣ блистательнѣйшихъ побѣдъ 1877 года, Россія и въ самомъ дѣлѣ добровольно потеряла значительную часть плодовъ побѣды и явилась на европейскомъ ареопагѣ въ качествѣ побѣжденной и подсудимой!! Это вѣдь еще невѣроятнѣе. Какъ въ 1863-мъ году, такъ и въ 1878 году никакою серьезною опасностью войны намъ ни откуда не угрожало, но въ 63-мъ году Россія разсѣяла призракъ однимъ твердымъ словомъ, а въ 78-мъ г.-- духа не стало! возобладало то самое противонародное направленіе, на которое указываетъ въ своихъ запискахъ и Муравьевъ. Чему нельзя повѣрить, если, всего четыре года назадъ, былъ возможенъ Берлинскій трактатъ! Если нашлись люди - и Россія ихъ именъ не забудетъ во вѣкъ -- которые особенно порадѣли надъ этимъ трактатомъ, съ необычайной угодливостью и поспѣшностью углаживая всѣ помѣхи для его заключенія!.. И развѣ теперь вполнѣ свободна "петербургская сфера" отъ этихъ враждебныхъ Россіи вліяній? Развѣ и теперь польскіе магнаты и нѣмецкіе бароны не представляются слабоумію нѣкоторыхъ нашихъ круговъ носителями консерватизма по преимуществу, чуть не самымъ благонадежнымъ элементомъ, которому, за такое достоинство, можно пожалуй и поступиться правами и благомъ преданнаго Россіи населенія и существенными интересами русской народности?...
Единственное консервативное и благонадежное напало управленія въ Россіи,-- оно же самое либеральное и прогрессивное,-- это начало національное русское; это то, что полезно и добро для Русскаго народа и государства. Оно же, по милости Божіей, по большей части не противорѣчивъ у насъ и требованіямъ высшей нравственной правды...